Этапирование осужденных: что такое этап в тюрьме 2018 году?

Пытки этапом

Эксперты рассказали «Новой газете» о юридической стороне вопроса этапирования, законно ли, что родственники и адвокаты до сих не получают никакой информации, и когда стоит ждать официальных новостей, где все-таки сейчас Ильдар Дадин.

Ильдара Дадина, гражданского активиста, отбывающего срок за участие в пикетах, отправили на «этап» ровно месяц назад.

За это время ни ФСИН России, ни сегежская колония (откуда Дадина этапировали) не согласились рассказать о том, куда его направляют. На сегодняшний день родственники не знают ничего о его здоровье и местонахождении.

Правозащитники и юристы уже всерьез поставили вопрос об изменениях в российском законодательстве, а именно в уголовно-исполнительном кодексе.

Накануне президент России Владимир Путин поручил Генпрокураторе проверить ФСИН на взаимодействие с членами Общественной наблюдательной комиссии.

— Тайна этапирования заключенных в отдаленные регионы — это, к сожалению, распространенная российская практика. Она существовала всегда, еще с советского времени.

Впервые в современной России мы наткнулись на такую же резонансную историю с этапированием в отношении Михаила Ходорковского по первому приговору. Он ехал тоже около месяца в Краснокаменск. Если поднять публикации за 2005 год, там мы тоже найдем много шумихи в связи с тем, что его «нигде не было».

Такая же история случилась в 2013 году, когда «потерялась» Надежда Толоконникова. Ее около месяца этапировали из Мордовии в Красноярск.

Дадин не едет из пункта А в пункт Б. У него на этапе может быть остановок 10. Осужденный переезжает в поезде (это около двух суток) от одного следственного изолятора к другому.

На одну-две недели остается в каждом из них, пока не соберется следующий этап, который будет двигаться дальше.

И если следующая колония Дадина удаленная, и туда этап ходит редко, то этапирование может занимать от полутора до двух месяцев.

Потом, когда он, наконец, заезжает в колонию, его отправляют на несколько дней в карантин, и в течение 10 дней с момента прибытия колония обязана отправить уведомление семье. Причем письмо она отправляет почтой.

А почта у нас, как известно, идет не меньше недели. Таким образом, получается, что известие о местонахождении Ильдара Дадина может прийти спустя два, а то и три месяца.

И формально это будет полностью соответствовать российскому законодательству.

Нарушением прав человека является практика отбывания наказания далеко от дома. Это признал Европейский суд по правам человека. Почему? Сильно ослабляются связи с семьей — родственникам сложно посещать заключенного, потому что добраться в эту точку очень дорого.

Всех сейчас волнует вопрос: почему родственники до сих пор не знают, где Дадин? Но что нарушается тем фактом, что родственники не знают о его местонахождении? Они все равно, пока он на этапе, не могут с ним увидеться или отправить передачу. Да, мы не знаем, где он, и поэтому мы переживаем. Я понимаю, что это вопрос сложный. Если с ним сделают что-то плохое — это преступление, но недовольство должно вызывать другое.

Сам факт отбывания заключенным наказания далеко от дома, за тысячи километров — это является нарушением. Конкретно это должно быть изменено в законодательстве.

Колоний общего режима вокруг Москвы тьма тьмущая.  И зачем его отправлять в Сибирь — это совершенно непонятно. Если эта практика будет признана незаконной, вот тогда и отпадет необходимость в длительных этапах.

— Что необходимо сейчас сделать с нашим законодательством? Во-первых, нужно ввести требование об обязательном информировании адвокатов, участвующих в деле. Не родственника, когда осужденного уже доставили в конечную точку. А адвоката в момент убытия из первой колонии. Я считаю, что информация о том, куда направлен осужденный, не несет угрозы его безопасности.

Маршрут передвижения, естественно, раскрываться не должен. Потому что ситуации бывают всякие — в наших тюрьмах сидят не только политзаключенные, но и иногда там сидят, правда, опасные люди.

Во-вторых, в промежуточных пунктах этапа заключенному должно быть разрешено пользоваться телефонной связью, чтобы сообщить и родственникам, и адвокатам о своем местонахождении, состоянии здоровья, возможных жалобах.

Необходимо понимать, что

период этапа — это период беззакония. Он может длиться месяцами. Человек пропадает, а где и через сколько он «вынырнет» невозможно предугадать. В этот период этапируемый находится в состоянии «вещи». Он абсолютно бесправен.

В СИЗО или колонии теоритически и практически надзор ведется. Но в период этапа начинается полная неизвестность…. Человек пропадает во временной яме. Он будет кататься столько, сколько захочет ФСИН. У нас способов его оттуда извлечь нет.

— Месяц — это, конечно, много. Но в моей практике, например, мы разыскивали Леонида Развозжаева тоже довольно долго.

Хотя теоретически у нас было представление: сначала он едет в Иркутск, а потом вроде бы его оттуда везут в Красноярск.

Вообще, я не вспомню в нашем законодательстве нормы, которая обязывала бы извещать о местонахождении заключенного родственников и адвокатов. Это не значит, что ее не должно быть, но на деле ее действительно нет.

Самое главное, с разумной точки зрения, непонятно, зачем не сообщать? Вряд ли они его специально прячут. Это громкое дело, все равно найдется. Если на нем будут последствия насилия, это обязательно всплывет.

Теоритически во время этапа с человеком могут приключиться какие-то неприятности.

Но с учетом скандального характера дела, я все-таки думаю, что с Ильдара все будут пылинки сдувать.

— Случай не столь уникальный, что так долго нет новостей о том, где Дадин. Слава Богу, президент сейчас обратил внимание на то, что ФСИН такое творит.

Они просто перебрасывают людей в какую-то зону, и человек этапом может идти несколько недель с пересадками. Если они будут дольше двух месяцев его везти.… Это, знаете, надо с большим талантом подойти к делу, чтобы так долго пересылать человека.

В самое ближайшее время мы узнаем, где он. В противном случае это будет граничить с преступлением.

В нашей правоохранительной системе все возможно, но это уже выходит за рамки. На этапе заключенные наименее подвержены прокурорскому наблюдению, поэтому подвергаются всяческой опасности. Насилие может быть совершено, в том числе, и со стороны сокамерников. Охранникам же глубоко до лампочки, они смотрят, чтобы только трупов не было, а что там внутри этих купе, им все равно.

Здесь необходимо смотреть закон о ФСИН внимательно. За тем, чтобы: а) сделать более прозрачной эту систему, б) ввести более серьезное наказание за нарушение должностных обязанностей.

Если система прозрачная, мы сможем контролировать эти нарушения. А если еще есть закон в отношении лиц ФСИН, то они тоже в курсе, что с ними будет за неправомерные действия в отношении заключенных.

Сразу снимается много вопросов.

Источник: https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/01/04/71060-pytki-etapom

Этап в мужскую колонию: как к нему готовиться и чего ожидать

К месту отбывания наказания осужденного увезут не сразу, а только после того, как из суда в СИЗО поступит справка о вступлении приговора в законную силу. После получения такой справки осужденного обязаны направить в колонию первым же этапом.

Обычно этапы уходят с определенной периодичностью, — нередко хорошо известной тем, кто уже давно находится в СИЗО, поэтому если есть такая возможность, хорошо бы навести справки.

Впрочем, отправлять каждого заключенного отдельным этапом сотрудникам ФСИН невыгодно, а потому существует практика ожидания, пока соберется достаточное количество заключенных для транспортировки, чтобы отправить всех одновременно.

Дожидаясь “большого” этапа, осужденный пребывает в подвешенном состоянии, потому как точно рассчитать момент выезда почти невозможно. В связи с этим лучше подготовиться к этапу сразу после вступления приговора в силу и иметь при себе собранные в сумке вещи и запас продуктов в дорогу: чай, кофе, лапшу быстрого приготовления, сахар, сгущенку, майонез.

Не стоит брать более двух сумок и перегружать их: будет тяжело переносить их на длинные расстояния от автозаков до вагонов, по длинным коридорам и между этажами тюрем. Кроме того, по прибытии на пересылку осужденному выдадут еще и скрученный матрас (он много весит и его неудобно держать) с постельным бельем, тарелкой, кружкой и ложкой.

При наличии даже двух сумок дотащить все это разом до камеры очень трудно, а сходить дважды туда-обратно, скорее всего, не дадут.

Поэтому лучше сложить в разложенный матрас тарелку, кружку, ложку, скрутить его максимально туго и перевязать перекрученной в некое подобие веревки одной из простыней, держа за которую, как за ручку, этот своеобразный баул можно будет переносить.

В некоторых колониях и тюрьмах вновь прибывшим не дают тарелок, кружек и ложек – вилки строго запрещены, — также, как и все столовые предметы из стали. Поэтому на этап имеет смысл на всякий случай взять с собой многоразовую пластиковую посуду, пластиковые ложку и нож.

Осужденного, которого должны этапировать выводят из камеры рано утром до времени подъема и отводят в специальные помещения -“отстойники”, где собирают людей перед транспортировкой куда-либо. Личный обыск и обыск сумок — обязательная процедура перед отправкой.

Обыски будут проходить каждый раз при поступлении осужденного и выезде из пересыльных тюрем на всем протяжении пути, а также при погрузке в т.н. «столыпинский вагон» — железнодорожный вагон для перевозки осужденных. Перед тем, как загрузить осужденных в автозаки, чтобы перевезти на ЖД станцию и посадить в вагоны, выдают коробки с сухими пайками.

В него обычно входит несколько супов, каш, чай, кисель, пресные галеты, одноразовые стаканчики двух типов – большие и маленькие.

Во время этапа никто не разделяет заключенных в зависимости от тяжести совершенных ими преступлений и режима содержания.

Так, осужденный за повторное убийство, следующий на строгий режим лет на 15 и человек, который уклонился от уплаты алиментов и едет на общий режим на 6 месяцев, могут отказаться вместе.

Лучше постараться попасть в один автозак, один вагон, одну камеру в пересыльной тюрьме с теми, кого хоть немного знаешь, с кем сидел в одной камере в СИЗО и имел нормальные отношения. Это дает дополнительную моральную и физическую поддержку.     

Не стоит принимать близко к сердцу разные страшилки от “бывалых” заключенных.

Они могут быть сильно преувеличены, и иметь целью продемонстрировать свою осведомленность о тюремной жизни и поднять значимость в глазах других осужденных.

Встречаются и правдивые рассказы, но надо также понимать, что колонии везде разные и опыт пребывания в одних может быть очень далек от опыта пребывания в других.  

Перед этапом нежелательно много есть и пить, поскольку сходить в туалет часто будет просто негде. Сотрудники ФСИН не будут останавливать машину и выпускать зека, чтобы тот сходил в туалет. При транспортировке в вагонах аналогичная ситуация. Когда поезд стоит на станциях, либо вагон оставили на ночь в тупике, в туалет не пускают — санитарная зона.

Кормят в дороге разливая из чайника три раза в день кипяток. Через некоторое время по одному выводят из камерных купе в туалет. Поэтому пить нужно тоже аккуратно, реально оценивая возможности организма, чтобы дотерпеть до очередного «выгула». Спать приходится по очереди, поэтому лучше заранее распределить очередность. Часов у пересылаемых нет.

В вагоне бывает зимой бывает очень холодно, а летом очень жарко. Окон в самом купе нет. Со стороны коридора окна прозрачные только в верхней части, где расположены форточки. Если охрана их все закрывает становится очень душно.

Ситуацию усугубляет фактор поголовного курения, что при отсутствии вентиляции и свежего воздуха очень затрудняет дыхание.

В купе где в обычном вагоне размещаются 4 человека – в вагоне для осужденных доходит до 12, плюс вещи в три яруса.

Этап может занять от нескольких дней до нескольких недель, и все это время по сложившейся еще со времен ГУЛАГа традиции ни самому заключенному, ни его родственникам не сообщают, куда его везут и когда он сможет выйти на связь. К этому надо быть готовым.

Если расстояние до лагеря значительное, то осужденных везут от тюрьмы до тюрьмы и помещают в транзитные камеры, существенно отличающиеся от обычных камер СИЗО.

Это часто грязные камеры с сыростью и плесенью на стенах и потолках, иногда крысами и тараканами, и почти всегда очень скудной едой (здесь помогут собранные еще в СИЗО продукты).

По прибытии в пересыльную тюрьму прибывшего непременно ожидает очередной обыск, и надо быть готовым в худшем случае провести несколько часов в тесных камерах — “отстойниках”, где при большом скоплении людей и их вещей нет возможности сесть.

Тем, кто курит и берет с собой в дорогу большой запас сигарет, следует учесть, что при многочисленных обысках во время этапа, сигареты могут быть разломаны пополам, а также частично присвоены сотрудниками учреждений.

Читайте также:  Прокурор в уголовном процессе в 2018 году: участие, полномочия

Брать с собой из СИЗО на этап сотовый телефон или сим-карты категорически не рекомендуется – их почти наверняка найдут при одном из обысков, и в колонию человек приедет уже с актом о нарушении, что негативно скажется на УДО и может полностью перечеркнуть все шансы выйти раньше срока.

А вот минимальный набор лекарств пригодится: антибиотики широкого спектра действия, обезболивающие, капли от насморка, средства от простуды. Их будут отбирать при поступлении в пересыльные тюрьмы, однако, при необходимости, через тюремного врача, ими можно воспользоваться.

Лекарства могут пригодиться при этапе в межсезонье, когда отопление еще не включили, а уже наступили холода, или наоборот — отопление уже отключили, а морозы вернулись. В это время в сырых промерзших камерах очень просто заболеть.

Спать приходится в одежде (кофте, куртке, штанах с нижним бельем и шапке). Днем, когда лежать под одеялом нельзя, спасает от холода чай с сахаром через каждые полчаса. Если своих лекарств нет, то доктор даст какую-то таблетку и уйдет.

Тех, кто заболеет серьезно, отвезут в ЛИУ – лечебно-исправительное учреждение. (Подробнее о тюремной медицине — тут (ссылка на карточки о медицине)

Источник: https://vturme.info/ru/etap-v-koloniyu-kak-k-nemu-gotovitsya-i-chto-ozhidat

Совет при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека

20 Февраля 2017

Конституционный суд (КС) рассматривает очередную жалобу заключенного на то, что колония, где он отбывает наказание, находится далеко от места его фактического проживания, а это нарушает его права. Например, родственникам сложно приезжать на свидания с ним. Эксперты подтвердили: в правилах этапирования так много исключений, что их, по сути дела, можно и не соблюдать.

Осужденный по «террористической» статье 205 Уголовного кодекса (УК) Иван Асташин, который отбывает свой без малого 10-летний срок в Норильске, обратился в КС с просьбой пересмотреть положения статьи 73 Уголовно-исполнительного кодекса (УИК).

В ней говорится, что у Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) есть право самостоятельно определять колонии для осужденных, отбывающих наказание за преступления против общественной безопасности.

В иске же в КС указывается, что человек тем самым, например, «не может реализовать положенные ему свидания с семьей». По закону тому же Асташину были положены четыре свидания, но реально члены семьи могут приезжать к нему не более раза в год.

Кстати, Асташин уже обжаловал статью 73 УИК в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ), который признал его претензии обоснованными.

Напомним, что в УИК написано: осужденные отбывают срок в регионе, в котором они жили или были осуждены. Исключение лишь для тех, кто был осужден по статьям о терроризме, экстремизме и других преступлениях против общественной безопасности. Однако на практике, говорят эксперты, отправить в отдаленные места реально могут любого заключенного.

Член президентского Совета по правам человека (СПЧ) Андрей Бабушкин указывает, что подобная практика увеличивает вероятность рецидива преступления, поскольку в таких условиях «криминальные круги получают фору в соперничестве с семьей осужденного за влияние на него».

«К огромному сожалению, тюрьмы переполнены – и зачастую осужденных отправляют за тысячи километров от места их прописки и нахождения родственников», – отметила председатель Московской городской коллегии адвокатов Анна Бутырина.

Она напомнила, что осужденный, конечно, вправе написать заявление о направлении его в ближайшую колонию, но окончательное решение – за ФСИН. «Как правило, такие заявления рассматривают не в пользу осужденного.

Зачастую бывает, что человека специально отправляют в нужную колонию, на «раскрутку», для того чтобы, например, выбить нужные показания, которые не смогли получить в СИЗО», – отметила адвокат.

«ФСИН нередко злоупотребляет правом перевода осужденных», – согласна координатор программы «Адвокаты против пыток» Анна Кутузова.

«Несмотря на то что законодательством предусмотрены требования об отбытии наказания вблизи места проживания, в том регионе, где у осужденного проживает семья, во ФСИН научились обходить данную норму», – заявил «НГ» основатель соцсети Gulagu.net Владимир Осечкин.

По его словам, этапирование в регионы целиком и полностью находится в ведении оперативного управления ФСИН. Так что, по словам Осечкина, человека могут отправить и в подготовленную для его «встречи» колонию – к примеру, по заказу конкурентов по бизнесу.

Кроме того, сообщил он, есть масса жалоб от заключенных о том, что причиной их этапирования в удаленные регионы стал отказ родственников давать взятку.

Адвокат коллегии «Леонтьев и партнеры» Дарья Евменина подтвердила наличие коррупции: «На практике адвокаты нередко сталкиваются с так называемыми помощниками, которые еще до приговора активно предлагают помощь в определении подзащитного в ближайшие колонии за определенную сумму».

Советник Федеральной палаты адвокатов (ФПА) Сергей Насонов считает оспариваемую норму УИК пережитком царских времен: «Очевидно, что она направлена на ужесточение наказания и усиление его карательного элемента».

Направление осужденного в отдаленные места создает целый ряд проблем, но прежде всего «это фактически лишение права на свидание с родственниками». При этом Насонов напомнил, что данная статья УИК уже как минимум дважды проверялась в КС и была признана конституционной.

«Суд счел, что нормы направлены на индивидуализацию наказания и дифференциацию условий его отбывания с учетом характера преступления, его опасности». Однако на этот раз КС не отклонил жалобу истца, а принял ее к рассмотрению, что уже свидетельствует о возможном изменении его позиции.

Ведь предыдущая, отметил адвокат, была вынесена до постановления ЕСПЧ 2015 года, в котором указано на нарушение статьи 8 «Право на уважение семейной жизни» Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.    

Источник: Независимая газета

Источник: http://president-sovet.ru/presscenter/publications/read/4751/

Женщина в тюрьме. Часть вторая. Этап — Русь Сидящая

Почему на женских зонах не бывает бунтов? По каким правилам живет женская тюрьма и чем она отличается от мужской? «Русь Сидящая» отвечает на эти вопросы.

Вторая часть большого погружения в материал Светланы Осиповой посвящена этапу

«Приходят, как правило, во второй половине дня, называют твою фамилию и говорят: «Через час с вещами на выход»». Это сотрудник СИЗО оповещает заключенных об отправке на этап.

Отправляют после вступление приговора в законную силу – в течение десяти дней после суда (или суда апелляционной инстанции) приходит так называемая «законка» (документ, который подтверждает, что приговор вступил в законную силу).

Ожидание

«Естественно, когда за тобой приходят, это шок.

Хотя ты это знал, ты этого ждал, но ведь непонятно, во-первых, куда везут, во-вторых, как это все будет происходить, потому что обратно же не возвращаются, узнать не у кого», – вспоминает Екатерина, в мае 2012 года ее этапировали из СИЗО-6 в ИК-2 в Нижний Новгород.

Обратно, конечно, возвращаются – если, например, по каким-то причинам возобновляется следствие по делу – но те, кто попал в заключение впервые («первоходы»), сидят отдельно от тех, кому грозит второй, третий срок, и первоходы с этими заключенными общаться не могут.

Этап считается самым страшным периодом заключения.

Во-первых, женщины не знают, куда их везут, об этом не говорят ни им, ни родственникам, ни адвокатам (чтобы «свои» не освободили заключенных во время этапа) – если повезет, можно узнать через старшую по камере, куда в данный момент «открыты» этапы (то есть в какие колонии отправляют), но может и не повезти, некоторые заключенные не знают о своем местонахождении до самого момента прибытия в колонию.

Во-вторых, соответственно, заключенные не знают, сколько будет длиться этап, когда они смогут сообщить родственникам, куда их отправили, и какие вещи, продукты нужны.

Поэтому, как правило, женщины к этапу готовятся – родственники собирают передачу (весом не более 30 кг, как и обычная передача в СИЗО) – продукты, средства гигиены, сигареты, вещи – хотя вещевая передача должна быть раз в полгода, договориться и передать одежду можно. Женщин, к которым никто не приходит, не приносит передачи, на этап собирает вся камера:

Когда женщина приезжает в колонию, оказывается, что количество вещей, которое разрешено взять с собой, очень ограничено.

Нельзя брать платья, яркую одежду; можно пару маек, футболок, свитер, а, например, на колготки и нижнее белье в некоторых колониях строгих ограничений по количеству нет.

Также, как правило, пропускают все продукты и средства гигиены. Вещи, которые сотрудники колонии отобрали, хранятся на складе.

Но, находясь в СИЗО, женщины обо всем этом не знают, они сидят с полными сумками, собранными родственниками или сокамерницами, не разбирают вещи – заключенные должны быть готовы в любой день быстро собраться и выйти из камеры со всеми вещами.

На «сборке» и в «столыпине»

Из камеры женщин-заключенных (как и мужчин) с вещами переводят на «сборку» (сборное отделение). «Сборка» – небольшая камера без окон, в ней две лавки: «Там куча народу, и все курят», – вспоминает Екатерина.

Из СИЗО заключенных ведут в автозак колонной по одному: «Ты идешь со своими баулами – у кого их пять, у кого десять. У меня было два, потому что я понимала, что все это надо на себе тащить», – рассказывает одна из бывших заключенных.

Мужчин, в отличие от женщин, во время подобных транспортировок заставляют садиться на корточки и держать руки на затылке, иногда еще цепляют наручниками к проволоке, женщины же просто идут строем.

В автозаке их везут на вокзал, точнее, в отстойник для вагонов, где сажают в столыпинский вагон («столыпин»), который потом прицепляют к поезду.

Чтобы понять, что такое столыпинский вагон, можно просто представить себе обычный вагон с обычными купе. А потом представить, что в купе нет окон, на их месте – глухая стена, а на окнах в коридоре стоят решетки.

Стена, в которой обычно находятся двери купе, представляет из себя сплошную решетку во всю длину вагона, двери, соответственно, решетчатые – чтобы конвой мог видеть все, что происходит в каждом купе-отсеке.

В каждом купе шесть полок (а не четыре, как в обычном вагоне) – по три с каждой стороны, и полки эти не мягкие, а деревянные, стола в купе нет. Если мест не хватает, между полками на втором ярусе устанавливается еще одна.

Как правило, женщины не сталкиваются с перелимитом во время этапа – в отличие от мужчин, которых в купе может быть и двадцать человек – соответственно, тогда у них нет даже возможности лечь.

Конвой

«Когда мы ехали, нас в купе было десять человек, но нам недалеко было ехать – три часа – и мы просто сидели на этих скамейках, – вспоминает Татьяна, ее в 2005 году этапировали в ИК-5 в Можайск. – Но эти три часа – тоже испытание. Все зависит от того, какой конвой: например, у нас был очень грубый конвой.

Женщины на нервах, кому-то хотелось в туалет, пить, но нас никуда не выводили, конвойные сказали: «Потерпите, вам ехать всего три часа». А есть конвойные, которые сами предлагают кипяток, спрашивают, не надо ли в туалет, открывают окна напротив нашего купе, чтобы воздух шел – так было, когда меня везли обратно в СИЗО.

Конвой – это живые люди, кто-то вымещает зло на заключенных, а кто-то просто делает свою работу».

На фото: столыпинский вагон изнутри

На этап должны выдавать сухой паек – заварные супы, его выдали и Татьяне, но кипятка не было, потому что «ехать всего три часа». По подсчетам Татьяны, с того момента, как ее вместе с другими женщинами-заключенными вывезли из СИЗО, до момента, когда их привезли в колонию, прошло восемь часов – все это время не было возможности ни сходить в туалет, ни поесть.

Читайте также:  Реабилитирующие и нереабилитирующие основания прекращения уголовного дела в 2018 году

Часто заключенные едут в колонии днями, а то и месяцами. Конечно, не все это время они находятся в дороге, существуют специальные пересылочные тюрьмы, где временно содержатся заключенные – пока не наберется нужное количество заключенных и пока не пойдет поезд в нужном направлении.

Пересылка

В одной из камер такой тюрьмы в нижегородской области Екатарина жила восемь дней, а ехала до тюрьмы двое суток: «Вечером нас завели в вагон, полночи мы простояли на вокзале, потом нас прицепили к какому-то поезду, поехали, но очень медленно.

Утром нас отцепили от поезда, и мы снова долго стояли. Было очень жарко, пить конвойные не давали, окна не открывали, в туалет не выводили: «пока стоим – нельзя».

Нас спасало то, что в нашем купе под полкой на первом ярусе была дырка, а в соседнем купе ехали заключенные мужчины, они нам передавали сигареты, шоколадки, разговаривали с нами».

Екатерина не понимала, где находится — до того момента, пока их не привезли в СИЗО и не подняли в камеру, это был СИЗО-1 по Нижегородской области (Нижегородский централ).

На первом этаже находились женские камеры, на этажах выше – мужские: «Не БС (бывшие сотрудники правоохранительных органов на безопасном содержании), а нормальные ребята», – уточняет Екатерина. У прибывших женщин сотрудники СИЗО забрали все вещи, пустили в камеру без сигарет, без воды и еды, без полотенец и зубных щеток.

В камере не было постельного белья, матрасы с клопами, никаких вещей. Так женщины жили восемь дней. Но в этой тюрьме была «дорога», по которой мужчины-заключенные со всех камер передавали женщинам одежду, сигареты, еду.

Если в СИЗО, в котором находились заключенные до этапа, и было хорошее отношение со стороны сотрудников, то на этапе обстановка более нервная: «Ты сразу чувствуешь разницу – когда тебя сажали в автозак в СИЗО, кто-то сумку подал, кто-то что-то помог, а когда нас сгружали из автозака в «столыпин», наши сумки просто летали, и конвойные кричали нам: «Быстрее, метёлки!» – рассказывает одна из бывших заключенных.

Об этом говорит и Татьяна, вспоминая, как ее и других заключенных выводили из автозака на территорию колонии, кричали, торопили:

В течение всего этапа происходят постоянные переклички, заключенных женщин (как и мужчин) постоянно обыскивают – до «сборки», после «сборки», перед «столыпиным», в самом вагоне. Заключенные несколько раз раздеваются, одеваются, при обысках вещи постоянно вытряхиваются из сумок, собрать их потом быстро обратно очень тяжело.

А потом женщин привозят на зону и многие вещи отбирают. «Раздевают догола – что-то вроде медосмотра – и выдают форму, которую ты надеваешь и уже никогда не снимешь. Пока не освободишься», – вспоминает Татьяна. И каждый раз, когда к заключенной в зоне будет обращаться кто-то из сотрудников, называя ее фамилию, она должна будет назвать свои имя, отчество, год рождения, статью и срок.

P.S. Существуют также вагоны «повышенной комфортности» для перевозки заключенных.

Текст : Светлана Осипова

Женщина в тюрьме. Часть первая. СИЗО

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Источник: https://zekovnet.ru/zhenshhina-v-tyurme-chast-vtoraya-etap/

Amnesty International сравнила этапирование заключенных в России с пыткой

Правозащитная организация Amnesty International опубликовала доклад об условиях этапирования заключенных в России.

«Созданные для заключенных условия в вагонзаках и тюремных фургонах позволяют Amnesty International считать заключенных жертвами пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. В свою очередь, отсутствие информации об их местонахождении во время этапирования позволяет приравнять это к насильственному исчезновению», — говорится в сообщении правозащитной организации.

В документе правозащитники обратили внимание на практику этапирования осужденных в отдаленные регионы. «Во время этапирования заключенные фактически лишены возможности связаться с внешним миром.

Иногда им удается использовать неофициальные каналы, например, попросить другого заключенного позвонить родственникам, или у них получается отправить письмо из пересыльной камеры, но никакие официальные способы связаться с кем-либо не предусмотрены», — замечает организация.

В качестве примера приводится случай украинского режиссера Олега Сенцова, осужденного по обвинению в терроризме. Правозащитники посчитали, что его этапировали из одной исправительной колонии в другую полтора месяца.

Заместитель директора Amnesty International по Европе и Центральной Азии Денис Кривошеев заметил, что заключенных в вагонах «набивают в тесные камеры спецвагонов, где они лишены свежего воздуха, света, воды, постельного белья».

«На протяжении многочасовых стоянок им не позволяют в должной мере пользоваться туалетом. И такие путешествия с этапа на этап за тысячи километров часто длятся более месяца», – отметил он.

Организация посоветовала российским властям этапировать заключенных в колонии тех регионов, где они живут, финансировать строительство учреждений поближе к густонаселенным регионам, улучшить условия этапирования, установить максимальную длительность этапа в семь дней и изменить законодательство так, чтобы родственники осужденных заранее знали, куда их этапируют.

Правозащитники смогли найти лишь один случай, когда российский суд признал нарушение прав заключенного, этапированного далеко от дома: в марте 2016 года такое решение вынес Сыктывкарский районный суд в отношении осужденного по делу «крымских террористов» Геннадия Афанасьева. Позже российские власти передали его Украине, а решение суда было отменено. Впоследствии Афанасьев подал жалобу на этапирование в Конституционный суд России и в Европейский суд по правам человека.

Летом 2016 года юрист фонда «Общественный вердикт» Эрнест Мезак рассказал, что Европейский суд по правам человека начал активно коммуницировать жалобы на условия этапирования.

Источник: https://zona.media/news/2017/10/25/etap

В кемеровской области есть колония, которой пугают осужденных. зэков в ней заставляют называть себя животными, пытают и насилуют — meduza

12 декабря 2012 года Верховный суд Башкортостана приговорил жителя республики Руслана Курмангалеева к 11 годам лишения свободы в колонии строгого режима за бандитизм и разбой. Курмангалеев был этапирован в ИК-1 города Мариинска в Кемеровской области.

 В августе 2018 года его жена Оксана Хаттарова рассказала «Медузе», что раз в четыре месяца приезжала к мужу на свидание и каждый раз он жаловался ей на избиения сотрудниками колонии.

Она обращалась во ФСИН, Следственный комитет, прокуратуру Кемеровской области и кемеровскую ОНК, но они не находили в ИК-1 нарушений.

«У Руслана больная нога — он хромал и ходил с тростью, были постоянные боли. Мы два года просили перевести его в больницу, но начальник колонии [Игорь] Ледер отказывал. В этом году я узнала от Руслана, что сотрудник ИК-1 Терентьев избил его — душил, толкал с лестницы и сломал трость», — рассказала «Медузе» Хаттарова. Курмангалеев написал на Терентьева заявление в Следственный комитет.

Своему адвокату Максиму Фролову заключенный рассказал (копия адвокатского опроса есть в распоряжении «Медузы»), что после его жалоб в колонию приехали представители ОНК по Кемеровской области вместе с помощником начальника кемеровского управления ФСИН по соблюдению прав человека в уголовно-исправительной системе Ириной Хохловой. По словам заключенного, он повторил свои жалобы комиссии в присутствии начальника ИК-1 Игоря Ледера. В ответ Ледер предложил перевести его в другой отряд, «где ему будет спокойнее».

В январе 2018 года Курмангалеева перевели в отряд № 12, где содержались «активисты» — осужденные, которые сотрудничают с руководством колонии и выполняют ее поручения. Перед отбоем активисты позвали его поговорить в помещение воспитательной работы.

«Когда я вошел, то увидел на полу матрац. Меня схватили сзади за шею, руки связали и начали душить, натягивая целлофановый пакет на лицо. После чего [активист по фамилии] Вильман достал половой член и предложил мне его целовать, при отказе пытки продолжались.

С меня спустили штаны и засовывали в анальное отверстие черенок от метлы… Меня развязали и посадили за стол, чтобы я написал отказ от ранее написанных заявлений и жалоб.

В это время зашел замначальника [колонии по безопасности и оперативной работе Сергей] Селиванов и сказал активистам: „Только чтобы тихо“», — рассказал Курмангалеев адвокату. 

По словам заключенного, с тех пор он подвергался в колонии ежедневным избиениям и насилию. 28 марта 2018 года Вильман угрожал заключенному ножом — Курмангалеев, по его словам, вырвал его и ранил нападавшего.

«Я убежал со страху в ту сторону, где имеется видеонаблюдение. Через несколько часов начальник колонии Ледер выписал мне 15 суток за якобы созданную конфликтную ситуацию.

Через 5 суток меня вывезли в ИК-37 поселка Яя [Кемеровской области]», — рассказал Курмангалеев адвокату.

В ИК-37 пытали еще сильнее. Зэков заставляли называть себя животными

Курмангалеев рассказал адвокату, что 2 апреля 2018 года, сразу после этапа в ИК-37, его избили несколько сотрудников — в их числе начальник колонии Евгений Овчаров, замначальника по безопасности и оперативной работе Сергей Толканов, сотрудники по фамилии Скорип и Бекетов (или Бекренев — мужчина не готов утверждать точно). По словам Курмангалеева, его заставили полностью раздеться для обыска, забрали личные вещи и под угрозой изнасилования приказали мыть туалет. После этого мужчину отправили досиживать 10 суток в штрафном изоляторе.

24 мая 2018 года Оксана Хаттарова вместе с пятилетним сыном приехала из Башкирии на трехдневное свидание к мужу. Она рассказала «Медузе», что сотрудники колонии ИК-37 настойчиво предлагали ей уехать обратно — якобы все комнаты для свиданий были заняты.

Хаттарова требовала встречи с мужем, и через четыре часа ее вместе с ребенком все-таки пустили в колонию — там девушка увидела шесть свободных комнат для свиданий.

Позже муж рассказал ей, что, пока она ждала снаружи, сотрудники колонии предлагали ему отказаться от встречи с женой взамен на благодарность в личном деле и дополнительное свидание в будущем.

«Я поняла, почему меня не хотели пускать — чтобы я не узнала, как его избивали.

На второй день свидания я сама услышала, как сотрудники ИК-37 обращаются с этапированными заключенными — матерятся на них, заставляют бежать, приседать, вставать и опять бежать.

Среди них инвалид был один, он не мог бегать. Слышно было, как они кричали, оскорбляли ужасно просто», — рассказывает «Медузе» Хаттарова.

Курмангалеев рассказал ей, что заключенные в колонии представляются не по имени. По ее словам, мужу засунули в нагрудный карман формы фотографию страуса — при передвижении по колонии он должен был представляться не по фамилии и имени, как это везде принято, а по имени этого животного: «Я страус такой-то». По ее словам, такие картинки с разными животными там у всех осужденных.

Все три дня длительного свидания Курмангалеев писал жалобы, которые Хаттарова планировала передать в Кемерово. Но на выходе из колонии ее обыскали. «Я не ожидала, что со мной будут так обращаться. Меня обыскивала женщина, стала по карманам заглядывать, раздевать.

Я взяла бумагу в руки, не хотела отдавать. Мне начали угрожать, сказали, что вызовут оперативников и заберут жалобу насильно.

Я все отдала, я ничего не могла сделать — испугалась очень сильно за ребенка, за себя и за мужа, который остался в колонии», — рассказала Хаттарова «Медузе».

Она написала жалобы заново, от своего имени, и повезла их в прокуратуру, Следственный комитет и ФСИН по Кемеровской области. Сотрудники СК опросили Курмангалеева, он подтвердил рассказ супруги. Региональные прокуратура и ФСИН провели в ИК-37 проверки и нарушений не нашли.

Жители поселка Яя рассказали Хаттаровой, что все обращения бесполезны — вместо проверок некоторым родственникам заключенных начинают угрожать, а тех, кто пишет жалобы из колонии, пытают еще больше.

«Заключенные боятся говорить, если приезжают проверки из Кемеровской области, в основном все молчат. Муж сказал, что заключенные готовы рассказать обо всем, что с ними происходит, только проверяющим из Москвы, которых здесь почти не бывает», — сказала Хаттарова «Медузе».

29 мая 2018 года, через два дня после встречи с супругой, Руслана Курмангалеева снова посадили в штрафной изолятор ИК-37 на 15 суток «по причине безадресной нецензурной брани». В июне 2018 года Курмангалеева вывезли в СИЗО-3 в Мариинск — ему добавили новое обвинение в умышленном причинении вреда здоровья осужденному Вильману. Тот летом 2018 года уже вышел на свободу.

Пытки в ИК-37 — обычное дело. Осужденные в ответ массово резали себе вены

В сентябре 2017 года правозащитник из проекта «Гулагу.нет» Владимир Осечкин сообщил о массовом избиении заключенных в ИК-1. Он писал, что пострадали не меньше пяти человек, им угрожали отправкой в ИК-37, где их изнасилуют.

В июне 2018 года правозащитник Борис Ушаков сообщил о преступлении в СИЗО-1 Кемеровской области — сотрудники пообещали заключенному отправить его «в самую худшую командировку», если он не будет доносить на своих сокамерников.

Под «самой худшей командировкой» подразумевалось этапирование в ИК-37, где, по словам сотрудников СИЗО-1, осужденному могут «создать ад».

Ушаков рассказал «Медузе», что в Кемеровской области 17 колоний и четыре СИЗО — ИК-37 считается самой жестокой. «Обычно туда помещают заключенных с целью отомстить и заставить отказаться от жалоб, которые они писали до этого. В ИК-37 многие мои заявители были не только избиты, но и изнасилованы», — сказал правозащитник.

О систематических избиениях в ИК-37 правозащитники «Гулагу.нет» писали в июле 2016 года. Тогда им стало известно, что заключенных в колонии обыскивал и избивал ОМОН.

По словам осужденного по фамилии Дубровин, в избиении принимали участие и сотрудники колонии, в частности заместитель начальника по безопасности и оперативной работе Евгений Овчаров, который сейчас стал начальником ИК-37.

По словам Дубровина, заключенных держали на улице на 35-градусной жаре и не давали воды, а тех, кого уводили в ШИЗО, избивали и окунали головой в унитаз.

12 сентября 2017 года, из-за очередного избиения ОМОНом, 12 заключенных ИК-37 вскрыли вены, один попытался повеситься. Осужденный Михаил Красильников рассказал адвокату Екатерине Селивановой, что сотрудники колонии Овчаров, Толканов и Марков изнасиловали его дубинкой, заставляя подписать заявление о сотрудничестве с руководством колонии.

Адвокат Селиванова записала показания второго своего подзащитного Ильи Паникоровского. На видеозаписи мужчина с перебинтованными до локтей руками рассказал, что после избиения сотрудниками колонии (он тоже говорит, что среди них был будущий начальник ИК-37 Овчаров) он вскрыл себе вены и потерял сознание.

Читайте также:  Классификация преступлений в уголовном праве в 2018 году

Когда очнулся, от него стали требовать подписать заявление о сотрудничестве. «Овчаров набрал емкость с какой-то жидкостью, сказал, что это моча, и облил меня.

Потом с меня сняли штаны и пытались засунуть ершик в анальное отверстие, после таких действий во избежание изнасилования я все-таки подписал заявление», — рассказывал Паникоровский.

Показания Красильникова и Паникоровского позже подтвердил бывший заключенный ИК-37 Даниил Круглов, который вышел на свободу 28 сентября 2017 года. Он рассказал правозащитникам из «Гулагу.нет», что 12 сентября на территорию колонии вошли около 150 человек, некоторые — в масках.

В ШИЗО, где находился в этот день Круглов, около 30 человек в форме (он не смог определить, из какого они силового ведомства) стали избивать заключенных в каждой камере. «На них орали, заставляли делать доклад, обзывали, били в область сердца, по рукам, по ногам. Я начал кричать, чтобы они перестали избивать осужденных. Они открыли глазок, сказали: вам то же самое сейчас предстоит.

Я не стал ждать, чтобы меня начали избивать, вскрыл себе руку, начал биться головой об », — рассказал правозащитникам Круглов.

Через неделю после инцидента «Интерфакс» сообщил, что Следственный комитет по Кемеровской области начал проверку действий сотрудников колонии.

Проверка не нашла нарушений, и 25 октября 2017 года в отношении Паникоровского и Красильникова возбудили уголовные дела по статье 206 — заведомо ложный донос. Рассмотрение дела продолжается.

26 октября 2017 года адвокат обоих осужденных Екатерина Селиванова погибла на трассе в Кемеровской области — ее машина столкнулась с бензовозом. Через девять дней неизвестные осквернили ее могилу.

В марте 2018 года московский правозащитник Сергей Охотин сообщил, что в ИК-37 был найден мертвым заключенный Юрий Кулешов.

По его словам, руководство колонии и региональное следствие считают, что мужчина повесился, но правозащитник указывает, что на видео, сделанном в день похорон, видна гематома на голове. По данным «Гулагу.

нет», погибший был братом Даниила Круглова, бывшего заключенного ИК-37, который рассказал об избиении в колонии.

Освободившийся из ИК-37 Илья Паникоровский сообщил «Медузе»: «Я находился в этой колонии шесть лет, [и был свидетелем того, как] осужденных избивают, унижают, заставляют подписывать бумаги разные. Жалобы писать бесполезно — ответы никогда не приходят.

У руководства колонии всегда все хорошо, но там ужас что творится. Кроме картинок с животными всех заставляют песни петь о том, как они любят ИК-37. Стоят, орут хором.

И сделать ничего нельзя — к нам приезжала ОНК, мы им рассказали про избиения в сентябре, теперь нас же и судят».

Контролирующие органы и кемеровская ОНК не находят в колонии нарушений. Да никто и не жалуется

По телефону, указанному на сайте кемеровской ОНК, корреспонденту «Медузы» ответила женщина, отказавшаяся называть свое имя. Она рассказала, что последняя жалоба из ИК-37 поступила в комиссию около полугода назад — один из заключенных жаловался на условия содержания.

«Мы выезжаем во все колонии Кемеровской области регулярно, вне зависимости от жалоб. Есть выезды по межконфессиональному взаимодействию, по линии „Красного Креста“, дни открытых дверей — мы работаем еще и в профилактических целях. В ИК-37, насколько я помню, мы выезжали весной, был день открытых дверей вместе с родственниками осужденных.

За этот период нарушений мы не находили», — сказала женщина.

Она вспомнила о случае, который произошел в ИК-37 больше года назад, когда заключенные пожаловались на применение спецсредств сотрудниками колонии. Женщина рассказала, что комиссия вместе с медиками выехала в учреждение сразу же, но жалобы не нашли подтверждения. «Человек, который написал жалобу, был чистый, без побоев — от жалобы он отказался», — сказала она.

Про события сентября 2017 года собеседница «Медузы» сказала: «Там были какие-то побои, я не хотела бы говорить об этом по телефону».

В пресс-службе Следственного комитета по Кемеровской области корреспонденту «Медузы» ответили, что не могут дать комментарий по телефону, и попросили отправить письменный запрос. Ответа на него пока не поступило.

В пресс-службе прокуратуры Кемеровской области, как и в самой ИК-37, в течение трех дней на телефонные звонки не отвечали. Во ФСИН России для комментариев попросили прислать официальный запрос на электронную почту. В Генпрокуратуре РФ также сказали отправить вопросы письменно — «Почтой России».

Источник: https://amp.meduza.io/feature/2018/08/23/v-kemerovskoy-oblasti-est-koloniya-kotoroy-pugayut-osuzhdennyh-zekov-v-ney-zastavlyayut-nazyvat-sebya-zhivotnymi-pytayut-i-nasiluyut

Что такое этап в тюрьме и каковы особенности | Тюрьма, Зона, Арест, СИЗО

Зеку на постсоветском пространстве не нужно объяснять, что такое этап в тюрьме. Его душа замирает, а сердце начинает биться чаще, когда он слышит это слово. Ведь в наших тюрьмах этапы означают неизвестность. Это всегда новые начальники, новые правила, новые сокамерники. Ко всему этому нужно подстраиваться, налаживать контакты.

По сути, этап представляет собой смену места отбывания наказания. Это влечет за собой потерю нажитых за время отсидки знакомств, потеря авторитета и необходимость наживать его снова абсолютно с нуля. Чтобы ни говорили зеки даже с большим стажем, каждый этап, даже если он 5-й или 10-й, заставляет волноваться.

Этапируют заключенных в таких случаях:

  • из СИЗО к месту отбывания наказания,
  • Подследственных, если дело заведено в одном городе, а задержание произошло в другом,
  • из места отбывания наказания на лечение в другую тюрьму,
  • из тюрьмы на психиатрическую экспертизу.

Особенности этапки

Этап подразумевает смену дислокации заключенных. Процесс этот систематизирован и потому по этапу идут одновременно несколько зеков. Это позволяет значительно сэкономить на затратах как человеческих, так и материальных.

Перед отправкой всех таких заключенных собирают в одну камеру. А учитывая регулярные разногласия между зеками и их радикально настроенный нрав, то это чаще всего сопровождается выяснением отношений, именуемых как разборки.

«Примечательно, что заключенные не скрывают своих ожиданий по поводу этапа. Они в словесных перепалках так и говорят: «увидимся на этапке». А обещание нужно выполнять. Как говорится: «Пацан сказал – пацан сделал».

Не секрет, что заключенный без особого труда за отдельную плату может раздобыть себе холодное оружие. Как раз при их помощи и происходят разборки между враждующими зеками. Нередко конфликт заканчивается убийством».

Кроме того, во время этапа заключенных унижают, отпуская в «петухи», коронуют в воры. Этапирование – период полного отсутствия прав и свобод, это лишения и унижения.

Вместе с тем, этап – всегда новые знакомства и встречи старых знакомых. Можно наладить новые контакты, узнать последние новости «со свободы», получить особые впечатления, чего не хватает в обыденной жизни на зоне.

Зек и конвой на этапе

Любой этап сопровождается тщательным досмотром личных вещей: один раз при отправке, второй – по прибытию.

Шмон происходит в жесткой форме. Заключенных раздевают догола, ломают вещи, рвут книги и пр. Все это происходит в тяжелой психологической обстановке. На заключенных осуществляется сильнейшее моральное давление с помощью собак (нередко их натравливают на зеков), криков, дула пистолета, нанесения телесных повреждений.

С другой стороны, на этапе заключенный может обменять частичку цивилизации у конвоя на деньги. Это могут быть сигареты, мясные и рыбные консервы, чай.

Плюсы этапа

Во время этапа помимо новых знакомств можно почувствовать легкий ветерок свободы. Он проявляется в мелочах. Скажем, зеки научились заваривать чифирь в купе вагона с помощью горящей без дыма простыни. Нельзя по правилам, а по факту можно, только главное закрыть спиной дверь купе от конвоя.

Этапируют, обычно, заключенных в разные колонии. Нередко в соседнем купе едут женщины. Так вот за пару пачек сигарет с молоденьким сержантом из конвоя можно договориться об интимной встрече с арестанткой. Правда, предварительно нужно договориться и с ней. Конечно, такое можно видеть не сплошь и рядом, но вполне реально: полчаса интима в тамбуре возле туалета выиграть можно.

История этапа

Понятие, что такое этап в тюрьме появилось в обиходе еще в царской России. Тогда арестантов гнали пешком к тюрьмам и лагерям. Этапами же называли расстояние, которое нужно было пройти между городами. В них разрешалась остановка для передышки.

Также такие города – остроги использовались как перевалочные и распределительные пункты. Каторжников собирали в группы и направляли до места общего назначения. Совсем недавно существовала еще и пересыльная тюрьма.

Это так называемый пункт, где заключенных накапливали и затем уже распределяли по лагерям.

Источник: http://exzk.ru/chto-takoe-etap-v-tyurme-i-kakovy-osobennosti/

Минюст утвердил новые правила распорядка в колониях и тюрьмах

Министерство юстиции России утвердило новые правила распорядка в колониях и тюрьмах. Одна из новостей: расширен перечень платных услуг для осужденных.

Тюрьмы начнут производство продуктов

Теперь осужденный сможет заказать даже фотосессию в колонии — на память. Съемка пройдет под контролем администрации, и лишнего в кадр не попадет.

Но человек сможет снять видеоролик или нащелкать фотографий о том, как он живет за решеткой.

Также в списке услуг — дополнительные консультации врачей из гражданских больниц, протезирование зубов и даже химчистка и многое другое.

Однако в документе есть не только приятные для осужденных улучшения. ­Некоторые требования, наоборот, становятся строже. Впервые детально и более четко регламентированы многие вопросы. Прописано до мелочей, что может иметь при себе заключенный, как одеваться, как вести себя. А наказывать за нарушения в тюрьме умеют.

Например, новые правила до миллиметра указывают длину бороды и волос на голове. Прическа должна быть не более 20 миллиметров. Можно короче.

Длину бороды также ограничат до 9 миллиметров. Отрастить усы и бороду хотя бы на миллиметр больше будет уже нарушением. И это жесткое требование. Конкретная длина прически и бород прописана впервые.

До того было общее требование, что волосы должны быть короткими. Но «короткие» — достаточно размытое понятие. В какой момент борода становится длинной? Раньше заключенный мог бесконечно спорить о том с гражданином начальником.

Теперь спорить не о чем: от 10 миллиметров — уже длинная.

Видимо, неприятной новацией для осужденных будет и то, что им сократили общий вес вещей, которые разрешено иметь в колонии. Было — 50 килограммов. Но сейчас багаж придется сокращать. В новых правилах он должен весить до 36 килограммов.

В колонии осужденный вправе потратить до 9 тысяч рублей в месяц, плюс все, что заработал сам

При себе — в личных шкафчиках — заключенному разрешено иметь 5 книг (за исключением учебников, если человек где-то учится, газет и журналов), 2 пачки сигарет, 1 коробку спичек. Средства личной гигиены могут храниться в прикроватных тумбочках.

Минюст предложил новые меры подавления тюремных бунтов

Личные продукты могут лежать в специальных ячейках на кухне в отряде, где живет осужденный. В помещениях каждого отряда, как правило, есть комнаты для приема пищи. Это не общие столовые, а места, где человек может в личное время выпить чаю с друзьями.

Какие-то вещи должны лежать на складе.

Приказ не только более детально прописывает требования к внешнему виду осужденных, но  и усиливает контроль. Администрация должна регулярно — не менее двух раз в месяц — проводить общие смотры всех осужденных, во время которых проверяется внешний вид, в том числе состояние одежды, обуви и стрижки.

Расширен список запретов. Осужденным нельзя бастовать, нельзя заниматься членовредительством. За такие нарушения могут отправить и в штрафной изолятор.

Но есть и послабления. Например, женщинам, чьи дети живут в колонии, разрешат носить гражданскую одежду. По данным Федеральной службы исполнения наказаний, сейчас при женских колониях имеется 13 домов ребенка, в которых проживают 580 детей.

Напомним, что дети могут находиться в домах при колониях до 3 лет. Потом ребенок либо уезжает к родственникам, либо передается в детский дом. Но это печальная история. Если есть возможность, то маму стараются к этому времени освободить. Допустим, условно-досрочно, если срок позволяет.

Однако бывает и так, что маме сидеть еще долго, и с этим ничего не поделать.

По закону осужденные обязаны бесплатно трудиться на работах по благоустройству колонии.  Важно, что новые правила устанавливают ограничения — не более двух часов в неделю — на такие работы.

В России ликвидировали 36 исправительных колоний

Осужденным, которые содержатся в облегченных условиях, разрешат иметь при себе электронные книги. Также будет разрешено устанавливать в общих помещениях DVD и аудиопроигрыватели.

Значительно расширен и перечень дополнительных услуг, которые осужденные могут получить за плату в колониях. Наличных денег при себе, естественно, у заключенных нет. Администрация открывает каждому человеку лицевой счет. Закон оговаривает суммы, которые заключенный вправе потратить.

В колониях общего режима осужденный может ежемесячно расходовать на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости до девяти тысяч рублей. При этом ограничения не распространяются на средства, заработанные человеком в колонии, а также пенсии и социальные пособия. Здесь, сколько есть, столько можно потратить.

Досье «РГ»

— Подбор, изготовление очков, протезов, ортопедической обуви.

— Консультации врачей-специалистов из гражданских больниц.

— Приобретение товаров, производимых в колонии.

— Парикмахерские услуги.

— Фото- и видеосъемка. (производится под контролем администрации, съемка систем охраны запрещается).

— Юридические консультации.

— Ремонт, химическая чистка одежды. И т.д.

Источник: https://rg.ru/2016/12/28/miniust-utverdil-novye-pravila-rasporiadka-v-koloniiah-i-tiurmah.html

Ссылка на основную публикацию