Что такое «шконка» в тюрьме в 2018 году? кто спит под шконкой?

Личный опыт: Как я сидел по 282-й статье

Для политзэка путь повышения статуса через приобщение к блатным чреват утратой всего, что имело смысл в жизни. Красный режим заставляет одних третировать других

и отнимает здоровье.

Правила выживания

День на зоне — неотвратимый повтор вчерашнего: отход ко сну, нервное и неохотное пробуждение, надоевшие проверки, череда одних и тех же лиц и рутинное развлечение, телевизор. Проверки не изменились со времён Варлама Шаламова: выход под ругань из бараков на плац. Обжигающее солнце или мороз –30 градусов с ветром — нет разницы.

Замерзаешь: в летних ботинках, без перчаток и шарфов (запрещены), руки в карманы класть тоже нельзя. Шапка-ушанка как сарказм: «уши» приспускать недопустимо — нарушение формы одежды. Всё это режимные мучения, но мир вокруг живёт и своим лагерным культом, сформировавшимся из сплава блатного беспредела и глупости человеческого дна.

Жизнь на зоне, упрощённая до отупляющей рефлексии, имеет свойство непредсказуемо пересекающихся линий: ад, который был рядом с тобой, вдруг обрушивается и на тебя.

Утром ты весело дербанил пакет с конфетами, лил сгущёнку в кофе, а днём тебя отлупили активисты или корысти ради подловили на чём-то блатные и переправили с удобной шконки подальше. Или приехали опера делать новое дело.

Миг — и однотипный день рушится и переворачивает судьбу зэка.

У входа в жилой барак есть угол печали и разврата, там живут обиженные, опущенные и рабочие «педерасты». Отправленный блатными в «обиженные» молодой горожанин. «А что? Лизал жене между ног, ах ты петух!» Облитый мочой операми на красном лагере соседствует с пассивным геем. Последние, помимо отвратительных наклонностей и пародии на женоподобное поведение, ещё и стучат ментам.

Чаще всего страдают гомосексуализмом жители деревень и депрессивных рабочих окраин. По мнению автора, они воспринимают своё мужеложство как досадную данность. «Петушиный угол» — ограда лагерной иерархии, мимо которой перемещаются зэки раз за разом днём и ночью, и периодически вдруг кто-то начинает новую жизнь там. Нет зэка, который не «гонял» — как бы не оказаться там ненароком.

Привыкаешь ко всему: придиркам администрации, дерьмовой еде, подъёму, скученности барака. Перестраиваешься под ритм, но одно нерушимо: тебе на зоне жить с не очень приятными, но настырными людьми.

Хотя красные и чёрные режимы — это разные планеты, диаметрально противоположные, как Марс и Венера, они сварены из одного продукта.

Идентичный, как говорил один поломанный политзэк, «социально близкий», человеческий материал обитателей мест не столь отдалённых за разными красками един, по сути.

Блатные в чёрных зонах подавляют народ интригами, статусами и словоблудием «понятий». Актив в красных, в прошлом чаще те же блатные, действуют прямее — кулаками и угрозами сломать. Вчерашние отрицающие режим блатные с пеной у рта строят барак.

Ещё недавно вразумляющие, как жить по понятиям, не вылезают из оперотделов и выбивают с зэков деньги на ремонты и прочую «гуманитарную помощь». Фактически ФСИН развращает уголовных. В качестве редких оправданий тирады: «Это не мы плохие, это на этапах черти по объявлению начали приезжать, они положение ******** [растратили]».

В лагере сливки и гегемоны общества — не те, с кем тебе интересно делить беседу. На воле они — ехидство, падаль дешёвых пивнушек или вечные неудачники.

Скользкая грань чёрной зоны чревата немилосердным падением. На чёрной зоне всегда прав блатной бастард. Для политзэка путь повышения статуса через приобщение к блатным чреват утратой всего, что имело смысл в жизни.

Красный режим заставляет одних третировать других и отнимает здоровье. И всё-таки часто говорят, что на умеренно красной зоне как-то легче отгородиться от биомассы в робах и сидеть по-своему, вращаясь в компании по уму.

 

Источник: http://www.furfur.me/furfur/freedom/freedom/215797-zona

Что такое шконка? Определение | Интересные статьи за 09.10.2018 (Октябрь 2018 год)

Что такое шконка? Таким вопросом задаются многие законопослушные граждане, которые хотя бы раз в жизни слышали такой термин из разговоров других людей. Так вот, «шконка» — это всего лишь спальное место, или койка, в местах лишения свободы.

Бывшие осужденные достаточно часто связывают самые яркие воспоминая именно с этим термином. Ведь шконка и тумбочка для заключенного — это как часть квартиры или дома в колонии, место, где в часы отбоя можно почитать, написать письмо родным и близким людям и просто отдохнуть.

Более подробно о данном понятии будет рассказано в настоящей статье.

Немного о главном

Уголовные понятия достаточно часто можно услышать не только по телевидению или по радио, но и от других людей, которые по воле судьбы когда-то отбывали наказание за совершение преступных деяний в колонии.

Таким образом, многие слова из блатного жаргона вошли в повседневную жизнь граждан нашего государства. Тем не менее расшифровку уголовной терминологии знают не все.

Например, что такое шконка? Таким вопросом может заинтересоваться только тот человек, который ведет законопослушный образ жизни, если он не только не был на зоне или в СИЗО, а даже ни разу не переступал порог изолятора временного содержания, где нередко отбывают административное наказание в виде ареста обычные граждане (без судимостей). Так вот, шконкой обычно называют кровать в исправительных учреждениях. Во многих колониях только так именуют место, где осужденный спит в часы отбоя.

Что представляет собой

Итак, что такое шконка, уже стало немного понятно. На простом языке — это койка, или спальное место, которое должно быть использовано лишь по прямому назначению — для сна.

Как правило, во многих исправительных учреждениях администрация не допускает, чтобы осужденные сидели или лежали на шконках в дневное время.

Для тех, кто не работает, а находится в бараке или в общежитии (последнее есть на поселении), есть тумбочка и стул, на который можно присесть.

Но что представляет собой шконка в колонии? Как правило, в исправительных учреждениях есть только металлические и двухъярусные кровати. Иными словами, у каждого осужденного человека своя «полка», или место. Как правило, верхнее место занимают более молодые и здоровые люди, а нижнее — граждане постарше.

После отбывания наказания каждый бывший осужденный знает, что такое шконка и для чего она предназначена. Более того, нередко люди с криминальным прошлым так называют домашний диван или кровать, на которых спят на воле после отбытия срока.

Интересное

В воинских частях установлены такие же металлические двухъярусные кровати, как в колониях и в СИЗО. Поэтому достаточно часто многие солдаты называют свое спальное место шконкой, что, несомненно, обижает старших по званию лиц.

Последние, в свою очередь, именуют кровати в казармах только койками. Кроме того, многие офицеры воинских частей категорически не согласны с тем, чтобы спальные места солдат граждане называли шконками.

Потому что этот термин не применим к службе и защите Родины.

Небольшое сравнение

Несмотря на то что в некоторых источниках шконка называется нарами, эти два понятия немного отличаются друг от друга.

Кроме того, как знают многие граждане, которые отбывали административный, суточный срок в изоляторе временного содержания, металлических двухъярусных кроватей там нет.

В ИВС есть только «нары» — это сколоченное из досок спальное место (чаще всего без матраса). Обычно оно прикреплено к стене и немного возвышается над полом.

Что такое шконка в таком случае? Это тоже спальное место, только кровать, обычно металлическая и в два яруса (места) для заключенных, которые находятся в следственном изоляторе или на зоне. Шконка предназначена для полноценного сна и отдыха, всегда застилается матрасом.

Существующие порядки

В каждом исправительном учреждении есть свой устав. Соответственно, за нарушение определенного порядка или правил поведения, установленных блатными заключенными, виновного может ожидать наказание.

В уголовном жаргоне существует такое понятие, как «загнать под шконку». Что значит данное словосочетание, знает не каждый.

Простыми словами, над провинившимся осужденным совершается насильственный половой акт, после чего ему определяют место под кроватью, или под шконкой.

Выходить оттуда можно только строго по разрешению старшего или смотрящего за бараком. Нередко бывали такие случаи, что «опущенные» осужденные находились под шконками целые сутки.

Небольшая характеристика

Итак, что значит шконка, стало понятно. Под данным термином понимают спальное место в местах изоляции от общества. Обычно в СИЗО и в колониях. Как правило, многим осужденным больше всего запоминается жизнь на зоне.

Ведь именно там у осужденного появляется свой небольшой уголок — это шконка, где он спит, стул и тумбочка, где он хранит кружку, ложку и письменные принадлежности.

Многие арестанты, не желающие работать, почти целые сутки проводили на своей койке.

Поэтому при ответе на вопрос о том, что такое шконка на зоне, можно смело сказать о том, что это кровать осужденного, место, на котором он может собраться с мыслями и отдохнуть.

Источник

Источник: http://kwoman.ru/chto-takoe-shkonka-opredelenie.html

От тюрьмы не зарекайся. Как сидят знаменитые арестанты

В российских СИЗО сегодня сидит рекордное число известных арестантов. Sobesednik.ru выяснил, каково им за решеткой.

С Канар – на нары

Знаменитое путинское «Где посадки?» было услышано, выполнено и даже перевыполнено.

– В 7 утра в регион прибыли четверо сотрудников известной структуры (ФСБ. – Ред.), надели на губернатора наручники и посадили его на самолет до Москвы. Тихо и достаточно неожиданно, – рассказал Sobesednik.ru об аресте главы Удмуртии Соловьева политолог, проректор Ижевского государственного технического университета Александр Балицкий.

Прямо из губернаторского кресла глава Удмуртии Александр Соловьев попал «на карантин» в СИЗО «Лефортово». Прохладная камера, без холодильника и ТВ, из всей обстановки – шконка, железная миска и чайник. Из одежды – черная роба, фуфайка, шапка-ушанка, сапоги-кирзачи.

Неудивительно, что во время первых выездов в суд бывший глава региона выглядел подавленным и просился под домашний арест, ссылаясь на преклонный возраст (Соловьеву 66 лет, и у него удалена одна почка). Сейчас отставника-арестанта перевели в обычную двухместную камеру.

Теперь уже бывший глава Удмуртии Александр Соловьев / Global Look Press

– Карантин длится 10 дней и является настоящим шоком для тех, кто впервые оказался в таких местах, особенно это касается людей, привыкших к комфортным бытовым условиям, – рассказал член Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) Александр Бачу.

Сейчас адаптацию на карантине проходит коллега Соловьева, бывший глава Марий Эл Леонид Маркелов. При встрече с правозащитниками он жаловался на нехватку даже туалетной бумаги, нижнего белья (выдан один комплект за неделю), отсутствие доступа к своим личным вещам.

– «Лефортово» – это изолятор ФСБ, он считается самым суровым по условиям содержания. Раньше в него свозили самых злостных преступников – убийц, террористов, а «политических», чиновников и прочих вип-сидельцев отправляли в «Матросскую Тишину» (особый блок 99/1).

В народе его прозвали «кремлевский централ» – еще со времен, когда в нем сидели путчисты.

Но в последнее время подследственных мэров и губернаторов чаще направляют в «Лефортово», где нет горячей воды, из крана идет просто ледяная, туалет не огорожен даже шторкой, а унитаз в большинстве камер – это просто пожарные ведра с отрезанным днищем, – рассказал Sobesednik.ru правозащитник Дмитрий Пискунов.

Леонид Маркелов / Global Look Press

Большинство посетителей и постояльцев «Лефортово» считают, что суровые условия в изоляторе поддерживаются сознательно, так как служат негласным «воспитательным моментом» и дополнительным способом воздействия для получения показаний от «коррупционеров и взяточников».

Белых курит сигары, а Полонский собирается в президенты

Бывший губернатор Кировской области Никита Белых осваивался долго, но, видимо, уже смог приспособиться к новым условиям своей жизни.

– Сейчас Белых содержится в камере с одним сокамерником, которому вменяют экономическую статью, – рассказал Sobesednik.ru член ОНК Иван Мельников. – Я был у них на прошлой неделе с обходом: в камере много конфет, сигары, которые курит Белых, много книг. Их водят на прогулку на 1 час, перебежками, чтобы не было контактов с другими заключенными.

Никита Белых / Global Look Press

– Во время обхода в одной из камер я встретил отца известного полковника Захарченко, – поделился с Sobesednik.ru Александр Бачу. – Он не произвел на меня впечатление миллиардера, как о нем пишут: обычный пожилой человек со своими болячками. Очень старается держаться и уверен, что его взяли как заложника – чтобы воздействовать на сына.

Сам полковник Захарченко, как говорят правозащитники, до сих пор находится в подавленном состоянии после а­реста.

Сравнительно лучше себя чувствуют сидельцы «кремлевского централа» – СИЗО-1: мэр Владивостока занимается йогой прямо в камере, а бизнесмен Сергей Полонский делится с правозащитниками планами баллотироваться в президенты.

– Я пришел с обходом в камеру Полонского, когда у него был день рождения. Бизнесмен угостил меня куском торта и чашкой кофе, которые составляли скромное тюремное застолье, – рассказал Sobesednik.ru Дмитрий Пискунов. – Он много говорит, строит планы, в том числе и президентские. Обеды, насколько я понял, ему передают с воли, но в СИЗО-1 это не запрещено.

Сергей Полонский / Global Look Press

– За неимением другой реализации Полонский во время наших визитов начинает выстраивать работу правозащитников, больше сам задает вопросов, чем отвечает, раздает указания, как и что делать. Говорит об уголовной реформе – надо закрыть все СИЗО, а арестантов выпустить на волю со следящими браслетами. Неординарная, в общем, личность, – вспомнил Александр Бачу.

57-летний сахалинский экс-губернатор Александр Хорошавин в изоляции много читает и совершенствует физическую форму – тренируется до пота, а главной его просьбой к администрации изолятора было повесить турник в прогулочном дворике, чтобы можно было подтягиваться на свежем воздухе.

Александр Хорошавин / Global Look Press

Другой старожил СИЗО – Вячеслав Гайзер – также старается не падать духом, хотя один из проходящих по его делу был найден мертвым в камере, по версии следствия, совершил суицид.

– Очень много сидят за экономические преступления, и часто поводом служит передел собственности, – считает Бачу. – Пока человек в камере, дербанят его компании. В одной из камер «особого» изолятора я встретил арестанта, который рассказал, что участвовал в предвыборной кампании Трампа, а на родине сел за госизмену.

Навальный просил кукурузные палочки и семечки

На недавнем юридическом форуме прозвучали факты: 100 лет назад в царской России в тюрьмах и изоляторах находились 140 тысяч человек, сегодня – 700 тысяч.

И маховик правоохранительной машины не собирается останавливаться: недавно пошли слухи, что на Рублевке строится изолятор повышенной комфортности с нарами для «олигархов».

ФСИН эту информацию опровергла, но нехватку «посадочных» мест в принципе не отрицала.

Читайте также:  Уклонение от уплаты алиментов: ст. 157 ук рф в 2018 году - чем грозит, ответственность

– Сегодня все московские изоляторы перенаселены – какие на 20, какие на 30, а какие и на все 50%, – подтверждает Иван Мельников. – Всего в «тюремной» Москве 8 СИЗО, из них 2 – федерального подчинения («Лефортово» и «Матросская Тишина»). Еще есть 3 спец­приемника.

Спецприемники подчиняются МВД и предназначены для тех, кто отбывает наказание по административным статьям. Например, там сидели те, кто проходил по «делу 26 марта», включая оппозиционера Алексея Навального.

Но на всех задержанных не хватило мест, поэтому им выделили отдельный этаж в изоляторе временного содержания на Петровке.

Навальный тюремного лиха пока не хлебнул. Две недели в спецприемнике неплохо провел. Да и с браслетом дома было нормально. (Фото сделано в ноябре 2014-го) / Александр Шпаковский

Спецприемники – это изоля­торы-лайт, больше похожие на недорогие хостелы, чем на тюрьмы.

– Питание очень хорошее, – похвалил недавний главный арестант спецприемника в Мневниках Алексей Навальный.

– Навальный ни на что по большому счету не жаловался, время с сокамерниками они коротали за настольными играми, которые там разрешены. Навальный обыгрывал в «Монополию» двоих своих сокамерников, осужденных по «водительским» статьям (вождение без прав или в нетрезвом виде).

На судебном заседании оппозиционер сказал, что ему не хватает кукурузных палочек «Кузя» и семечек. В следующий наш приход в его камере было штук 20 пакетов этого «Кузи», а сам Алексей сидел на кровати и грыз семечки.

Волонтеры оперативно снабдили его всем, что он хотел, и администрация не препятствовала.

Источник: https://sobesednik.ru/obshchestvo/20170504-ot-tyurmy-ne-zarekaysya-kak-sidyat-znamenitye-arestanty

«Увидите, он вскроется»: откровения сокамерника погибшего в СИЗО топ-менеджера «Роскосмоса»

фото: Наталья Мущинкина

Камера №600 следственного изолятора №5, в которой в прошлую субботу на рассвете нашли мертвым экс-директора «Роскосмоса» Владимира Евдокимова, сейчас опечатана.

Всех ее заключенных расселили, кого-то даже вывезли в другие изоляторы. Кровь со стен и пола «шестисотки» вымыта (несколько дней ее оттирали осужденные хозотряда). Следственная бригада закончила здесь свою работу.

СИЗО «Водник» зажило своей прежней жизнью, будто и не было никогда страшного ЧП.

Пора подвести итог?

— Рано что-то говорить, — начальник СИЗО, подполковник Алексей Горбачев, спокоен. Предлагает кофе. Пьем в тишине. Вот ведь у кого стальные нервы.

— Один вопрос: это было все-таки убийство? — прерываю молчание.

— Служебная проверка не окончена. Результаты судмедэкспертизы не готовы. Следствие выводов не сделало.

— Но вы, лично вы, что думаете?

— Я ничего не думаю.

— Тогда еще вопрос: вы скажите, почему все-таки перевели Евдокимова незадолго до смерти из камеры с видеонаблюдением в камеру без видеонаблюдения?

— В нормативных актах перечислены основания для перевода.

— Там их несколько, какой из них?

— Все в этом документе.

— Вы снова ушли от ответа.

— Следствие знает ответ. Спросите у него.

— Я спрашиваю у вас, как член ОНК.

— Это не входит в полномочия общественных наблюдателей.

— Это не так, и вы это знаете. Сколько камер у вас вообще оборудовано видеонаблюдением?

— 20% от общей численности.

— Как ведут себя сейчас заключенные?

— Изолятор работает в обычном режиме, все спокойно, никаких ЧП нет. Напряжения изначально не было бы, если бы случай так широко не обсуждали. В день, когда все произошло, столько телекамер было.

Я был в бюро приемов передач, там одна пенсионерка ко мне бросилась: что случилось? Я ей посоветовал спросить у журналистов. Она пошла, вернулась со словами: «Мокруха». Да, так и сказала.

То есть еще ничего не известно, а ваши коллеги уже подняли шум и сами сделали выводы.

А как иначе? Не обсуждать убийство (а уголовное дело возбуждено именно по статье 105 УК) человека за решеткой? Не пытаться докопаться до истины, чтобы в дальнейшем исключить подобный ужас? Ну уж нет.

Один из источников «МК» сообщил интересную информацию: «Заключенным в еду добавили снотворное, поэтому они крепко спали.

Знал об этом только тот, кто «нашел» его в туалете, на самом деле он тащил его туда, чтобы инсценировать самоубийство через повешение, но на Евдокимова снотворное подействовало не так сильно и он начал сопротивляться, после чего его «спаситель» нанес ножевые ранения. Версия о самоубийстве уже была заготовлена, но события стали развиваться по другому сценарию».

Но правда ли это? За последние дни мы слышали самые фантастические версии гибели Евдокимова.

Единственный сокамерник топ-менеджера «Роскосмоса», отказавшийся пообщаться с правозащитниками, сейчас в крошечной камере. В СИЗО был Евдокимову другом. Человек он непростой, его дело во многом знаковое для страны (один только факт: по показаниям этого заключенного в МВД прошла чистка рядов и очень высокопоставленный московский полицейский «уехал» на 10 лет в колонию).

— Ева, я только вам готов все рассказать, никому больше. Но прошу вас — не называйте в газете фамилию. Меня и так «полоскают» во всех СМИ…

— Хорошо. Расскажите, как жили в камере накануне трагедии.

— Вот схема (рисует). Вот тут, у окна, шконка Евдокимова. На ней раньше спал колумбиец. Но когда пришел Евдокимов с вещами, он ему уступил место и залез на второй ярус — потому что помоложе все-таки. И по факту у Евдокимова была лучшая шконка. Просто прекрасная.

Вот тут стол. Вот так располагались все мы (указывает, где стояли чьи кровати). Из 11 человек четверо было взрослых, солидных: я, мэр Переславля-Залесского Ярославской области, гендиректор финансовой компании Андрей Б. и Виталий В. (все ФИО есть в распоряжении редакции. — Прим. авт.). Остальные — молодежь. Самый молодой Г., ему 19 лет всего.

— Как вы встретили Евдокимова, когда он «заехал» к вам в камеру?

— Нормально. К нему молодежь на «вы» стала обращаться, хотя в тюрьме нет понятия возраста, там все равны. Я наблюдал за ним. Ощущение было, что ему тяжело давалось все. Человек жил совсем другой жизнью, жизнью руководителя. А тут он — обычный заключенный, вынужден общаться с теми, с кем раньше бы не поздоровался. Вот он себе позволял то, что другие не могли по тюремным правилам.

— Например?

— В общую тарелку руками залезть.

У нас за столом есть место самое удобное, там парень сидел. Так вот Евдокимов с каждым разом пододвигался ближе и ближе и за два дня сместил его. Мне это все смешно было. Видно было, что он до сих пор хочет руководить, пусть даже за решеткой.

— Вы с ним подружились?

— Можно и так сказать. Он общался со мной, с мэром и с Виталиком В. (речь о так называемом организаторе банды «космических расхитителей», заместителе главы опытно-конструкторского бюро НПО Виталии Вернигоре. — Прим. авт.).

Тот каким-то образом был в теме его дела. Не знаю, то ли он тоже из «Роскосмоса», а может, и обвинялся в том же самом. Но тогда почему их в одну камеру поместили? Непонятно. Но у них точно были общие знакомые, они все время обсуждали работу.

— О своих уголовных делах разве принято говорить в камере?

— Каждый как хочет. Евдокимов говорил. Он считал, что дело его наиграно. Там же вокруг Ходынского поля конфликт за кусок земли под застройку. Все 10 лет назад было, но на ООО, которым его сын владеет, переоформлено недавно.

Вот следствие притянуло это, чтобы уйти от сроков давности. Евдокимов за сына переживал — того хотели привлечь к делу. Он говорил: «Мне это имущество не нужно. Пусть заберут все, а меня отпустят и к сыну не лезут». Еще он повторял, дословно: «Они просят молчать.

Я сам ничего не хочу говорить, но на меня все показания дают».

— С него могли вымогать деньги?

— Я не знаю. Он не говорил мне об этом.

— Евдокимов был верующим человеком?

— Да. У нас иконы стояли, он к ним подходил часто, крестился. Это я видел сам.

— Попробуйте восстановить в деталях последние сутки.

— День прошел как обычно. Евдокимов писал целый день и у Виталика консультировался. Еще он говорил что-то вроде «напишу все как есть по делу».

Потом мы вместе поужинали. Сели за стол. Сделали салат из морепродуктов. Чай налили. Все как обычно, и он вел себя как обычно. Легли спать часов в 11–12.

— Вы шутите? В СИЗО ночная жизнь, и все об этом знают. Заключенные днем спят, а с наступлением ночи все оживает.

— Но это не касается нашей камеры и меня вот конкретно. У меня привычка рано ложиться и рано вставать. У Евдокимова такая же, у мэра. Общим решением было принято, что телевизор выключается в 12 ночи, а молодежь если не спит, то общается шепотом, чтобы нам не мешать.

Но в тот вечер Евдокимов спать сразу не лег.

— Что-то было странное в этот вечер?

— Евдокимов игрался с ножичком. Тыкал себе в руку. В ладонь.

— Так, по порядку: что это был за нож, как он попал в камеру и кто видел Евдокимова с этим ножом?

— Нож керамический. Но не тот, что нам дают во время обеда. Тот, во-первых, с закругленным концом, во-вторых, тупой, им не порежешься, в третьих, его вечером забирают. А этот был острый, другой.

Как попал в камеру — загадка. Он точно запрещенный был. Но я его видел сам в нашей камере. Что касается Евдокимова, то я не видел, как он игрался с ножиком. Мне об этом сказали Н. и еще Л. Никита Н.

говорил: «Увидите, он вскроется».

Примерно в 4 утра Дима К. (он надо мной спит) пошел в туалет. Там закрыто. Лилась вода.

— А что за замок внутри туалета?

— Обыкновенный маленький железный крючок. Дверь толкнуть посильнее снаружи — и он выскочит.

Ну вот, Дима увидел кровь из-под двери. Закричал, чтобы все просыпались. Стали ломать дверь.

— Вы лично видели, что она была закрыта и что ее ломают.

— Я лично нет. Но вот Андрей Б. видел, как дверь ломают. Сложно его заподозрить в обмане. Зачем ему? Он, напомню, бывший высокопоставленный чиновник-финансист. Чего ему врать?

— Он мог видеть, как делают вид, что ломают дверь…

— Не знаю. В общем, дверь открыли. Потом уже прибежали сотрудники. Крови было очень много.

— Вы сами верите в убийство?

— Я не хочу в это верить. В камере нет никого, у кого бы духу на это хватило. Следователь мне говорит: может, это 19-летний Г.? Типа он молодой, у него ничего нет в жизни, вот ему пообещали денег, и он на это пошел. У меня нет понимания.

Были бы слышны звуки борьбы, тем более что туалет очень маленький, там сложно развернуться. Ближе всех к туалету шконка М. Он всегда спит очень чутко, но тут ничего не слышал. Версия про то, что это сделал кто-то еще, тоже не выдерживает критики.

Войти кто-то снаружи беззвучно и незаметно не мог — мы все слышим даже, как просто ключ вставляют в замочную скважину наружной двери.

— Могли вам добавить в еду или воду снотворное?

— Ерунда. Как вообще в СИЗО рождаются слухи, знаете? Помню, сидел в «Лефортово», ехал в одном автозаке в суд с заключенными из других изоляторов. Они спрашивают: как сидишь? Я им: да нормально, на завтрак манго приносят, в бассейне плаваю.

После этого пошли сплетни про то, как вип-заключенные в «Лефортово» живут. Так и тут. Слухи пошли разные.

И вот говорят, что Евдокимов сам не повесился, а зарезался специально, чтобы скандал был: о суициде говорят максимум два дня, а об убийстве долго будут вспоминать.

— А вы сами что думаете?

— Евдокимов мог рассудить так: «Нет меня — нет проблем». Но у меня правда нет окончательного понимания произошедшего.

Нет его и у нас. Но стала очевидна одна вещь: накануне в камере появился нож. Кто-то очень хотел, чтобы случилось то, что случилось…

источник http://www.mk.ru/social/2017/03/26/uvidite-on-vskroetsya-otkroveniya-sokamernika-pogibshego-v-sizo-topmenedzhera-roskosmosa.html

Источник: http://antipytki.ru/2017/03/27/uvidite-on-vskroetsya-otkroveniya-sokamernika-pogibshego-v-sizo-top-menedzhera-roskosmosa/

История Максима Кострина | Тюрьма, Зона, Арест, СИЗО

Максиму недавно исполнилось 39 лет. Первый раз в тюрьме он оказался в неполные 16. Потом были и другие сроки. Он рассказывает о том, как это произошло впервые, о своем нелегком опыте.

Давно это случилось, если посчитать, то примерно 23 года назад. Сам я был не только по годам зеленый, умом тоже был не слишком созревший.

Это было начало 90-х, когда денег ни у кого не было. У меня тоже карманы пустые были. А у пацанов только одно и было на уме – где бы денег достать. Время было такое, что деньги делались из ничего, все и везде.

В моем дворе жил один парень, он уже успел отсидеть, его звали Серегой. Конечно, много чего он нам тогда рассказывал про то, как на малолетке сидел. Нам эти рассказы нравились, в этом была какая-то своя романтика воровская, это манило запретным. Хотя никто старался это не показывать.

Однажды Серега пришел во двор и попросил постоять немного на шухере. Сам он узнал, что на ближайшем складе лежат консервы и вынести их не проблема. Двор у нас был не из приличных, почти в каждой семье родители пили или были не шибко богатые. Поэтому консервов хотелось не для того, чтобы продать, а тупо пожрать.

Это было лето, вечер, солнце уже зашло, но еще не темно сильно. Каждый, кто пошел, набрал тушенки банок по 10. И когда уже собирались уходить, тут нас и попалили.

Увидел нас пацан один, старше лет на 5-7 из хорошей семьи, правильный такой, хоть фото на доску почета вешай. Случайно нас попалил, он даже не работал на том складе, просто мимо шел. Сразу шум начал поднимать.

Мы побежали в рассыпную, но нас быстро всех переловили, потому что район маленький, все друг друга знали.

Вот и вышло, что все втроем попали. Серегу сразу отправили в колонию – у него второй срок. А нас двоих на малолетку по 89 статье, кто не знает, то это расхищение государственного имущества. Каждому по 3 года.

Читайте также:  Условный срок: ограничения и последствия в 2018 году

А дальше начался самый настоящий ад. Тебя везут в автозаке, душно, тесно, плохо. Потом открывают двери, и ты выбегаешь, а слева и справа стоят менты. Пока пробегаешь по этому коридору, могут дубинкой дать или просто пнуть. Как повезет, это чтобы запугать.

Потом все личные вещи досматривают. Босыми ногами стоишь, пол из бетона, сам почти не одет, а на стол все твои вещи кладут. Мент стоит рядом с этим столом. А рядом второй стол, где врач сидит. Он вопросы разные задает и ответы записывает в личное дело. Но в 90-е бывало и такое, что могли без досмотра прямо по камерам распределять, если это малолетка.

Вещи все потрошат подробно, почти протирают, потому что могут быть зашиты всякие предметы запрещенные. Лицо фотографируют, а потом заставляют показать, что ты ничего у себя в заднице не проносишь. Это очень унизительно. Потом надеть одежду разрешают, получаешь матрас и одежду заключенного.

Когда все на руки выдадут, определяют в камеру. Именно этот момент можно назвать началом тюремной жизни. На малолетке со мной в камере было еще 4 человека. Всем было по 15-17 лет.

Молодежь в тюрьме самая ненормальная, ведут себя как волки. И правила тут дурные. Как зашел – нужно сразу поздороваться. Не любят, когда смотришь в глаза, за такое могут и побить. Повезет, если с самого начала не пытаются на тебя наехать, значит, в камере не самые отморозки сидят. Когда с ходу ищут повод придраться, то пиши пропало.

С моей первой камерой мне очень повезло, там сидели не отморозки. Сразу объяснили как себя вести и кого слушать. Без порядков в тюрьме нельзя, если без них жить, то могут поубивать друг друга. Такое часто случалось, если в одной камере собирались отморозки. Старшим в камере выбирали старшего по возрасту, иногда того, кто сидел уже не в первый раз.

Молодые сразу начинают перенимать воровские порядки от тех, кто сидит не в первый раз. Все сразу начинают разговаривать на жаргоне, жить по понятиям. Сначала, все было хорошо, и я сидел в одной камере, но через 1,5 года, меня начали переводить из одной камеры в другую. Менты старались попортить жизнь

Однажды я вернулся с прогулки и мне сказали, что меня переводят в другую камеру. Там старший оказался самым отмороженным. В первый же день я попал в лазарет, у меня было сломано несколько ребер  и нос.

Чем ближе к концу срока, тем больше меня донимал старший. Опускаться я не желал, и тогда начал думать, что делать дальше. Когда меня в очередной раз прижали к стенке, я решил дать сдачу. У меня была заточка, которую я из ложки сделал, вот ее я ему в пузо и ткнул.

За это меня отправили в карцер, надолго, регулярно избивали. А всем, кто был в тот момент в камере, добавили по сроку. Никто из тех, кто сидел – не сдал своих. На тот момент мой срок в 3 года почти закончился, и мне добавили еще 3. Я был уже совершеннолетний, так что поехал отбывать срок к старшим.

Когда прибыл на зону, все было почти так же, как в колонии для малолетних. Только отношение ментов было уже немного другим. Менты на зоне имеют свои понятия. Потому что тюрьма – это почти маленькая страна. Здесь по правилам живут менты и зэки. Чтобы нормально сосуществовать в мире, нужно следовать правилам.

Когда въехал в хату, нужно обязательно «прописаться». Узнаешь порядки, представляешься, выясняешь, кто тут старший. Если в тебе сомневаются, то могут проверить через свои способы связи.

Так как на малолетке я сотворил такое с ложкой, то, когда я приехал, про меня уже знали все. Меня приняли очень хорошо, все оказались нормальные и не глупые. В тюрьме есть такие люди, которые не желают жить по воровским законам, но никому и не мешают. Никого не трогают и их никто не трогает.

Мне выделил место и рассказали про порядки.

Если рассказывать про хату, то размером она с кухню в квартире, и вдоль стен шконки в 3 яруса. И так живут по 7-8 человек. Тесно, душно, а жить так надо не год и не два. Правда мне очень повезло, потому что наша камера была угловая, так что места было больше.

Матрас на кровати – одно название. Он обычно протертый и полупустой, но хорошо, что есть хотя бы это.

Сортир стоит у стенки или в углу, его отгораживают небольшой ширмой. Там же кран с водой.

Стол стоит посередине камеры, обычно сразу все за него не помещаются. Не больше 5 человек, но это может зависеть от того, какого размера камера.

Почти под потолком маленькое зарешеченное окошко, оно больше похоже на форточку. На шконке рядом с окошком спать невозможно, там либо холодно зимой, либо страшная жара летом. С этой кровати обычно передают по веревочкам письма из камеры в камеру. Поэтому эту шконку называют дорожным местом. А сам человек, который там находится – отвечает за переписку.

Мое место было на шконке над старшим, это место называют пальмой, потому что сидишь, как обезьяна. Это от того, что сидеть приходится в позе йога, скрестив ноги, потому что спускать ноги вниз нельзя, могут побить за такое.

Что касается чифиря, то это нужная, но страшная вещь на зоне. В камере бывает то жарко, то холодно, грязь и многое другое, а чифир очень помогает. По сути, это очень крепко заваренный чай, есть много рецептов, как его делать. Он помогает, чтобы не засыпать, не замерзнуть, но зубы от него портятся сразу.

Понятия на зоне – это понятные вещи, но сложные. Это похоже на то, как в армии бывают звания и свой устав. Когда кто-то оказался в тюрьме впервые – то он первоходок. Порядочным арестантом называют не каждого. Так называют бродяг и мужиков, которые живут по тюремным понятиям.

Есть слово «блатной», но так называют людей только те, кто не сидел сам. А сами себя они называют «бродягами» и «босяками». Оскорбить человека словом «блатной» нельзя, но нужно понимать все в контексте. «Мужики» в тюрьме тоже следуют понятиям, только вариант упрощенный.

Опущенным или чуханом называют тех, кого насиловали, это могут быть и геи. Еще есть ряд грехов, за который тоже можно стать опущенным. Их считают низшими слоями, с ними не церемонятся. Если опущенных бьют, то до них нельзя руками дотрагиваться, бьют только ногами. Опущенные занимаются уборкой камеры, моют все. Они не имеют права прикасаться к чужим вещам. Шконка находится рядом с сортиром.

Иногда в хате могут возникнуть споры или вопросы, особенно, когда приходит новый сосед в камеру. Начинают выяснять, кто это, за что попал на зону, есть ли у него грехи.

Старший пускает записку, ее могут пустить и в тюрьме и даже на волю. На самом деле, все вокруг знают что-то, может быть по чуть-чуть. Так можно узнать всю историю жизни человека.

Так же спрашивают у авторитетов совета или помощь.

Есть еще такое понятие, как терпила. Так называют забитого человека, который терпит, его не уважают, но к опущенному не приравнивают.

Бывало всякое. Когда приходил в камеру новый человек, то сразу спрашивали кто он. Если сомневались, что правду говорит или не договаривает что-то, то пускали письмо. Тогда вскоре узнавали всю реальную историю. Бывало, что нормальные люди были, а раз попался петух. Так быстро убедили, что он должен с хаты проситься вон.

Источник: http://exzk.ru/istoriya-maksima-kostrina/

Сборка

Тюрьма — это название общее, народное. А вообще они двух видов бывают — «крытая», то есть место заключения самого тяжелого режима и следственные изоляторы — СИЗО. Вот в СИЗО тебя до суда и помещают. В Москве их шесть, но самые известные три: Бутырка, Матросская Тишина и Лефортово. Лефортово — тюрьма КГБ, сейчас ФСБ.

Есть в Москве еще одна тюрьма — Красная Пресня, но это — пересылка, она же «транзитка». Туда уже осужденных свозят, чтобы этапы формировать и по лагерям развозить. А до суда — СИЗО.

Вначале все прибывшие в СИЗО проходят “сборку”, своего рода привратку, чистилище, “приемный покой”. Через сборку проходят все заключенные и прибывающие сюда из других тюрем, и из КПЗ, и те, кого, скажем, отправляют в суд, на этап.

На каждого вновь поступившего заводится тюремное дело, записываются все имеющиеся при арестанте вещи, его особые приметы (наколки, шрамы, выбитые зубы, родимые пятна…), снимают отпечатки пальцев, проводят первичный медосмотр.

При медосмотре надо обязательно сказать об инвалидности, перечислить подробно все хворости: эта медицинская карточка будет идти вместе с заключенным через пересылки и этапы до зоны, а значит, вдруг да поможет получить в критический момент нужное лекарство.

Пока этап проходит эти процедуры, заключенных держат в боксах (небольшие клетушки для временного содержания арестанта при этапировании, переводе из камеры в камеру, вызове к следователю и т.п.; в боксы площадью от одного до трех к вадратных метров могут забивать человек до шести). Так по очереди и дергают то туда, то сюда.

Каждого шмонают, то есть обыскивают. Шмон здесь тщательнейший, просматривают вещи, каждый шовчик прощупывают, из подошвы ботинок выдирают “ступень” (железную пластину), раздевают догола: “Нагнись, раздвинь ягодицы, присядь…” После шмона пересаживают в другой бокс (в прежнем ты мог чего-нибудь и припрятать).

Фотографируют, но перед этим ты обязательно проходишь парикмахера. Он и должен привести тебя в тюремный вид, бороду остричь машинкой, прическу подкоротить (а случается, и наголо обработать). Хотя до осуждения по закону ни брить тебя, ни стричь без твоего согласия не имеют права, редко в каком СИЗО об этом вспоминают.

А ты вспомнишь — могут и наручниками к “креслу” пристегнуть. Да еще и объяснят, что это не стрижка, а санобработка, для тебя же дурака стараются, чтоб не завшивел.

Исключение делают лишь для тех, кому следователь в карточке отметку поставил: дескать, нужен мне этот пассажир в натуральном виде, чтобы потерпевший на опознании не сбился.

Потом всех, кого за вечер обработали, разбрасывают по специальным транзитным камерам. Спишь там на “шоколадке” — это шконка, “индивидуальное спальное место”, дарованное зекам в начале 60-х годов новым исправительно-трудовым законодательством вместе с “постельными принадлежностями” — про них речь впереди.

Обычная тюремная шконка — сварная рама (1,8 х 0,5 м) с продольными (2-3) и поперечными (5-8) полосами. Держится эта рама на ножках высотой около 40 см, вбетонированных в пол.

В “транзитке”, как и во всех больших камерах, шконки располагаются попарно в два-три яруса, второй ярус на высоте 1,1-1,5 м от пола, третий еще на 40-50 см выше.

Шконка во многих тюрьмах вытеснила прежние коммунальные нары, которые хоть и не гарантировали “индивидуальности” спального места, зато позволяли разместиться вдвое-втрое большему количеству арестантов. При хронической переполненности наших тюрем спать приходится в две-три смены, уже и шутка есть: “Спи скорее”.

Из “транзитки” выводят в баню, а к утру раскидывают по обычным камерам. Сейчас кое-кого и по нескольку дней на сборке держат (это помогает следователю сделать “клиента” сговорчивым).

Да, перед тем, как ты попадешь на постоянное место, выдают тебе, наконец, и “постельные принадлежности”: матрас, подушку, одеяло, полотенце, трусы, майку, солдатские кальсоны и нижнюю рубашку…

В 80-е годы во многих тюрьмах появилось и постельное белье (две простыни, наволочка), раньше белье заменяла “матрасовка” (огромный мешок, который натягивается на матрас), во многих отношениях вещь в тюремных условиях очень удобная. При всем своем огорчении от ареста и “приемного покоя” постарайся проверить полноценность всего полученного.

Особенно это касается одеяла и матрасовки, в тюремной жизни ценность постельных принадлежностей возрастает круче, чем на воле, поскольку в камере они используются не только по прямому назначению (почти все предметы этого “гарнитура” — прекрасные дрова для варки чая, а из одеяла, например, может выйти теплая куртка).

С арестанта при убытии из тюрьмы стоимость попорченных постельных принадлежностей взыскивают и отправляют все эти обрывки-обрезки на списание, но каким-то волшебным образом они возникают опять на складе и пускаются в оборот. Следует учесть, что каптерщик — тоже живой человек и от пачки сигарет не откажется.

Сборка имеет и еще одно назначение — обломать арестанта, особенно новичка, показать: “Здесь тебе не санаторий”. Сразу с авторзака попадаешь как в мясорубку: крики, дубинки, иногда овчарки, постоянные пересчеты. Это называется — “нагнать жути”. И, честно говоря, тут иной раз лучше перетерпеть, иначе попадешь под обмолот, надзиратели на сборке бешеные.

И еще об одном надо обязательно помнить. Этап, пересылка, сборка — места, где чаще всего можно встретиться с произволом (беспределом) не только со стороны надзираталей, но и со стороны некоторых заключенных (беспредельщиков, “шерстяных”). Особенно славятся произволом того и другого рода Свердловская и Новосибирская транзитные тюрьмы.

Транзитка, сборка — это проходной двор тюремного мира, место без традиций. Там всегда больше, чем в обычных тюрьмах, людей, незнакомых с правильными арестантскими понятиями, о которых мы еще будем говорить дальше, либо просто рассчитывающих, что со свидетелями своих бесчинств они больше никогда не встретятся.

Такие люди — те, кто просидел на этой пересылке все-таки больше других “пассажиров”, — часто объединяются в стаи и грабят новичков. Наказание, конечно, рано или поздно этих шакалов настигнет. Но все-таки лучше в тюрьмах, где есть камеры хранения, сдавать часть своих вещей туда (для этого полезно при случае завести вторую сумку, закрывающуюся на “молнию“ или завязывающуюся).

А еще лучше — обходиться только самыми необходимыми, не вызывающими особого интереса вещами. А все лишнее — раздать, и чем раньше, тем лучше.

Источник: http://old.prison.org/lib/sov_pris/p2_03.htm

Опыт: как выглядит американская тюрьма изнутри

Герой этой истории был арестован по обвинению в киберпреступлении и провел два года в американской тюрьме. В интервью The Flow он рассказал о том, чем живут, из-за чего ссорятся и какую музыку слушают ее обитатели.

Читайте также:  Нарушение тайны переписки: статья 138 ук рф в 2018 году, наказание

Я работал в IT-компании. Одним из ее проектов было распространение программы, которая меняет настройки DNS у компьютера. DNS — это то, что превращает адрес сайта в IP-адрес, который нужен для «разговора» компов. Короче, компания подставляла туда адреса своих DNS-серверов и гнала трафик.

На самом деле пользователь сам ставил себе эту программу и нажимал «Принять лицензионное соглашение». Но американцы посчитали, что это незаконно. Это главное, что я потом выучил в тюрьме: в Америке почти все незаконно. Против моих боссов потом еще завели дело об отмывании денег.

Которое они, кстати, выиграли.

(Всего 10 фото)

Источник: The-Flow.ru

Проснулся однажды утром — и тут ко мне стучат. Заходят полицейские и фэбээровцы. Обыскивали, три с половиной часа что-то мутили. Спросили:

— А компьютер зашифрован?

— Разумеется, — сказал я, как член пиратской партии со стажем.

Ну и забрали его, хотя я на домашнем компьютере вообще ничего по работе не делал. До сих пор мой компьютер и два смартфона валяются в ФБР. Собирались вернуть после того, как я освободился, но как-то не срослось.

Меня посадили на самолет и экстрадировали. Я же не террорист, для которых прайват джеты арендуют, поэтому просто летел обычным рейсом. Со мной были «маршалы», которые как раз занимаются транспортировкой и поимкой сбежавших преступников и тому подобное.

Они и возят заключенных из тюрьмы в суд. Привезли в тюрьму, далее происходит arraignment. Это когда тебе зачитывают твои обвинения, ты говоришь «виновен / не виновен» и тебе выбирается мера пресечения до суда. Презумпция невиновности же. Все как в фильмах и конституции.

Я реально приехал в Америку и удивился — тут все как в фильмах. Вопрос о залоге мой адвокат даже не поднимала. Теоретически можно, но практически нереально. Без дома в Америке, без семьи, да еще и обвиняемого в нелегальном заработке миллионов долларов.

Куда пойти, даже если отпустят? Ну и откуда у меня несколько сотен тысяч долларов?

Я сидел в федеральной тюрьме. Это тюрьмы, куда помещают людей, обвиненных в федеральных преступлениях. По сути, это все те же обычные преступления, но обычно мелкий уровень отдается на откуп правоохранительным органам отдельных штатов, например, уличные грабежи, кражи, бытовые убийства.

Под федеральную юрисдикцию попадают преступления уровнем позначительнее. Не отдельные спалившиеся на продаже унции кокаина уличные барыги, а уже целые организации, двигавшие кокс тоннами; не какие-нибудь отдельные убийства, а преступные группировки, на счету которых могут быть десятки убийств, букмекерство и прочее.

Как клан Сопрано, например.

При этом почти все федеральные дела стряпаются под одну копирку. Они берут какого-то им известного преступника, слушают его телефон, находят еще 30 барыг, которые с ним тусуются, — и сажают их в тюрьму одновременно и называют бандой. Пригрозят кому-то, на кого у них железные улики, пожизненным или еще как, а он сдаст всех, чтобы срок себе скостить.

Схема тюрьмы такая: есть юниты, в них три крыла, в каждом крыле по 16 камер. Камера на двух человек. В сумме в юните получается человек сто.

Каждый день кого-то уводят, кого-то приводят, но в массе из всех состав меняется незаметно. Камера небольшая: двухместная шконка, туалет, раковина, маленький стол и два пластиковых стула.

В 6:30 открывают камеры — ты можешь ходить по юниту. В 9 вечера закрывают.

В юните есть компьютеры для того, чтобы писать имейлы родственникам. Есть телефоны, есть спортивный зал. Офисы для тюремных рабочих. На стенках висят пять телевизоров. Два принадлежат неграм, два — латиносам, один (который в спортзале) не принадлежит никому. Кто его смотрит, тому не мешают.

Вообще, самые главные проблемы в тюрьме, то, из-за чего ты можешь попасть в неприятности, — это телевизор и гэмблинг (азартные игры — прим. The Flow). Ты можешь проиграть в покер кучу денег и не отдать — тебе надают пи***лей или порежут и все равно будешь должен. А можешь переключить программу в телевизоре — и это вообще п***ц.

Из-за этого периодически случались махачи. Телевизор в тюрьме — это святое.

Из ста человек в юните у нас было около десяти белых. Остальные — либо негры, либо латиносы. Негров меньше. А латиносы — ну совершенно хардкорные преступники. Белые в основном, как и я, были экстрадированы. «Белые» — это образно выражаясь, обычно там албанцы, турки и так далее.

Иногда заносили брокеров с Уолл-стрит, но ненадолго. Уолл-стрит, кстати, находилась в двух кварталах от тюрьмы. Было некоторое количество всяких террористов в этой тюрьме, на общий режим их не приводили: они сидели в одиночных камерах, из которых нельзя выйти.

Афганцы, иракцы, пакистанцы — арабов, кстати, среди них вообще не было. Причем это серьезные террористы, которые с Бен Ладеном вместе сидели и решали, как Америку забомбить. Они на час в день могли выйти из камеры и сходить на прогулку в комнату, в которой не было окна.

В общей популяции были тоже типа террористы, но они сидели за надутые дела, созданные на волне 9/11.

Еда хреновая. Кормят в основном мексиканской кухней — рис, бобы и кукуруза. Много чили. Каждую среду дают гамбургер, каждый четверг — жареную ножку курицы. Причем ножку потом можно продать за четыре доллара, это очень много.

Рыбный день у них не четверг, а пятница: тогда нам давали рыбную котлету в сухарях с вареным горошком. Каждую неделю ты можешь покупать в магазине еду, одежду, мыло, пасту, дезодоранты. Мы там в основном брали консервы из скумбрии — это была основная еда в тюрьме. В одной пачке — 18 граммов протеина.

Тебе приносят рис этот, бобы, ты пару скумбрий туда докинешь — и все, можно есть.

Негры в основном сидят за наркоторговлю. Они как в сериалах — огромные накачанные мужики. Как только они попадают в тюрьму, сразу же становятся на спорт. Приезжает, допустим, худой маленький негр метр пятьдесят ростом. Три недели сидит в тюрьме, выходит — а у него уже бицуха, грудяха. У них это просто очень быстро прет.

Но у них все-таки low level в том, что касается наркотиков. Там были мексиканцы, которые торговали контейнерами героина, — серьезные картельные ребята. А негры — по унциям, по граммам. С латиносами, кстати, намного проще найти общий язык — их менталитет гораздо ближе к русскому. С ними я очень много общался: попадались умные, книжки читали, с ним было о чем поговорить.

Я был удивительный белый, потому что я немного рэп слушал. Говорю:

— Я Wu-Tang знаю.

— Б***, ты наш? С Бруклина, что ли, русский?

Все негры, с которыми я сидел, были из Южного Бронкса. Но и из Гарлема очень много было. Они слушают в основном то, что крутят по каналу BET.

Там в 6 часов вечера идет передача «105 & Park» — там премьеры новых клипов, интервью рэперов и все такое. Но есть еще Hot 97 — самое главное радио, про него даже реалити-шоу сделали на VH1. А по радио играет трэп, ребята из Атланты.

Но все дело происходит в Нью-Йорке, поэтому периодически включают каких-то местных чуваков.

Самое главное, что я заметил, — негры совсем не слушают андеграунд. Им он не нужен. Я реально в тюрьме не встретил ни одного негра, который бы знал, кто такой MF Doom. Drake, Future, ScHoolboy Q, Jeezy — вот это да. Короче, реальные темы, без всякой фигни.

В тюрьме можно купить радиоприемник, ну и все покупают, слушают. Однажды я смотрю: знакомые ребята негры все какие-то восторженные. Сидят, слушают радио в наушниках, трясутся, кричат. После закрытия, в 12 часов ночи.

Орут: «А-а-а, сделайте погромче! Это же офигенно! Врубайте!» Короче, на Hot 97 была премьера песни Jeezy и Jay Z «Seen It All». Они сыграли ее один раз — и потом играли постоянно два с половиной часа подряд. И негры дико перлись.

«О, он так про нашу движуху рассказывает!» — «О, это же все про нас!» Я ее потом послушал — и это реально была песня про них.

У латиносов тоже есть свое радио, где играет мексиканская музыка. Еще у них по распорядку мексиканские мыльные оперы — в 9 часов вечера, в 8 часов вечера. И все приносят табуреточки, садятся, смотрят сериалы — очень мило.

Я easy going guy, со всеми там в принципе нашел общий язык. И с латинскими чуваками, у которых восемь тысяч трупов на деле, и с неграми. И вот я тусовался с одним чуваком, мы занимались спортом.

Я тогда первый раз заметил, что все негры у нас в тюрьме — это «бладзы». Не было ни одного негра без гэнг-ориентировки. Был еще один «крип» и два по залету, какие-то непонятные.

Причем я до этого с ними сидел год и даже не подозревал, что там такая движуха происходит.

Спросил у него, слышал ли он новый альбом Кендрика Ламара. Он говорит:

— О, это же вообще лучший в мире рэпер! Никогда не слышал никого круче, чем он!

Там рядом стояли еще какие-то негры — и они удивились:

— Какой нахрен Кендрик Ламар? Что за херню вы слушаете? Это, наверное, только русские его слушают!

Латиносы считают, что они высшая раса, а негры говно. Они презирают негров, а неграм до этого дела особо нет. Их все презирают, а они презирают всех в ответ.

За два года в тюрьме у меня было два раза, когда включали сигнализацию, alarm. Это называется race riot — «расовый бунт». Короче, один латинос дал негру заточкой в почку — и все подумали, что это он сделал из-за того, что тот негр.

По расовой неприязни. В итоге всех закрыли на неделю, все сидели по камерам.

А второй раз это сделал мой черный кореш Gucci. Он сидел вместе со всей своей бандой, всех звали так — Gucci, Prada, Versace и что-то еще такое, итальянское из мира моды. Ему шили 17 убийств, при том что парню был 21 год. Короче, гэнгбэнгил нормально.

Мы с ним очень хорошо скорешились. Gucci на самом деле был шизофреник и однажды решил, что нет, мы не будем смотреть чемпионат мира по футболу, мы хотим смотреть BET. Достал заточку и пошел резать испанцев, которые футбол смотрели.

Тогда нас закрыли еще на неделю.

Негры смотрят баскетбол, угорают по нему дико. С тем чуваком, который слушал Кендрика, мы смотрели плей-офф NBA. Там играли Brooklyn Nets против Chicago Bulls. Они играли каждый день — и мы с ним спорили, кто выиграет. Спорили на отжимки. Кто проиграет, тот отжимается 70 раз подряд.

Я тогда очень сильно подсел на отжимания, потому что проигрывал — болел за Brooklyn Nets, а они постоянно всасывали. Вообще, единственное, что я делал в тюрьме, — читал книжки и ходил в спортзал. Каждый день.

Я когда попал в тюрьму, у меня было админское пузо, маленькие ручки, а когда вышел, то был уже такой накачанный.

Копы в тюрьме вообще ссут. Они знают, что чуваки тут сидят очень реальные. И не факт, что после того, как ты его не пустил в лифт, тебе не прилетит заточкой в печень на районе.

Потому что копы все тоже либо негры, либо латиносы. Мой первый коп, который меня привел в тюрьму, был из Бронкса. И в том же юните, где я сидел, было два чувака, с которыми он вырос на улице.

Он бухло им приносил, траву и все такое.

Я же сидел в Нью-Йорке, там racial shit не очень большой. А вот армянин, который со мной в камере жил, сидел в Калифорнии. И там все серьезнее в плане расового вопроса: белые отдельно, негры отдельно.

И если у какого-то чувака есть проблема с чуваком другой расы, он должен идти к председателю профсоюзов белых, негров или латиносов и решать этот вопрос с ним.

Ты не можешь пойти и избить чувака просто так, не скоординировавшись со своим боссом.

Я сейчас, может, так рассказываю про тюрьму, что кажется, будто там курорт. Но нет, единственная проблема всего этого — очень долго и очень скучно.

Когда я освобождался, все знали, что я не при делах был вообще. И прокурор, и адвокат, и люди в зале. И почему я отсидел два года, непонятно. Судья так и сказал: «Я вижу, что молодой человек все понял и извлек урок из этого».

Потом я еще месяц коматозился в миграционной тюрьме. А когда вышел, прилетел в аэропорт своего города, встретился с родителями и стрельнул у мамы сигарету. Вообще, вся боль от того, что я в тюрьме, пришлась на родителей.

Я еще очень просто это перенес — а им тяжело было.

Прикинь — вот я приехал в тюрьму, а там наркоторговцы, террористы, всякие неприятные люди! И при этом у всех нормальные отношения. Все понимают, что они жертвы режима американского государства.

Там люди просто могут сесть за какую-то фигню, которая вообще не преступление. Потому что у федералов нормально раскручено дело — и они сажают всех, чтобы было быстрее.

Короче, эта тема, ненависть к государству, — она всех объединяет.

Смотрите также — Остров Бастой: норвежская тюрьма для особо опасных преступников и мечта каждого заключенного

Источник: https://BigPicture.ru/?p=659965

Ссылка на основную публикацию